Не говоря ни слова, я оставляю его и возвращаюсь в комнату Мэйвен. Тихо прикрыв дверь, я ставлю воду для нее на прикроватный столик. Лампа выключена, но темнота не ограничивает мое зрение, поэтому я все еще могу легко разглядеть, как она зевает и слегка сворачивается калачиком под одеялом.

— Спасибо за воду, — сонно бормочет она.

Спасибо тебе за то, что ты существуешь, любовь моя.

Я ложусь на кровать рядом с ней, стараясь не прикасаться к ней. Я пытаюсь не обращать внимания на свое бешено колотящееся сердце. У меня перехватывает дыхание от предвкушения того, что я буду сниться ей до утра. И все же я уже могу сказать, что мой член будет твердым всю ночь. Мне нравится дразнить, но есть тонкая грань между дразнением и пыткой.

— Дорогая? — тихо шепчу я.

— Мм?

— У меня есть к тебе предложение.

Я объясняю свою идею о том, как медленно помочь ей преодолеть страх прикосновения через ее подсознание, пока она спит. К тому времени, как я заканчиваю говорить, она поворачивается ко мне с задумчивым выражением на усталом лице.

— Давай сделаем это. Я предложила экспозиционную терапию вместе с другими в качестве средства, и я продолжу ее. Но твой метод может сработать.

— Ты не будешь возражать, если я пробуду в твоем подсознании всю ночь?

— Все, что угодно, лишь бы помочь мне не быть такой жалкой в плане прикосновений.

— Не называй себя жалкой в моем присутствии, — предупреждаю я ее. — Ты шедевр.

Она закрывает глаза. — Так меня называл главный некромант. Его шедевр.

Вероятно, он считал ее объектом для совершенствования, а не личностью. Я уставился в потолок. — Я бы хотел убить его.

— Я тоже.

Мгновением позже Мэйвен погружается в сон. Я соскальзываю в Лимб, чтобы ощутить вкус ее сна, и мгновенно обнаруживаю, что был прав.

Я буду зависим от нее до самой смерти.

24

ЭВЕРЕТТ

Я смотрю, как за окном моего кабинета встает зимний рассвет, как падающие снежные хлопья кружатся над полями, окружающими замок Эвербаунд. Это должно быть тихо, но все, о чем я могу думать, — это о том, лежит ли Мэйвен безжизненной на холодной земле где-то там.

Этот мысленный образ не позволяет мне нормально дышать. У меня болит грудь.

Дойти до квартиры их квинтета, чтобы посмотреть, там ли она, было бы несложно. Если это так, я, как обычно, буду вести себя как последний придурок и поспешу вернуться обратно, чтобы дальше дуться.

Но если Мэйвен там нет…

Я понимаю, что окно, на которое я смотрю, полностью покрылось инеем, когда моя паника закручивается спиралью и покрывает мой кабинет тонким слоем льда. Сделав глубокий вдох, я начинаю расхаживать по комнате.

Я не спал прошлой ночью. Я без сна смотрел в потолок, обдумывая все возможные способы, которыми моя хранительница могла пострадать во время выполнения своей миссии по возвращению подруги. Поскольку сон был не вариант, я в конце концов отправился патрулировать коридоры, как это делали некоторые другие преподаватели, просто чтобы посмотреть, достаточно ли мне повезет, чтобы застать ее возвращение.

Вместо этого все, что я нашел, — это жуткую пару расчлененных рук. Вот такое мать его везение.

Подойдя к своему столу, я разглаживаю то немногое, что на нем лежит. Я привожу его в порядок снова и снова, а затем еще немного расхаживаю, прежде чем, наконец, упасть в кресло и потереть лицо.

Как, черт возьми, я должен пережить сегодняшний день? Как я могу продолжать сопротивляться каждому своему инстинкту по отношению к ней? Вчера я был опасно близок к срыву. И чувствовать теплое, сильное, невероятно, блядь, совершенное тело Мэйвен, так крепко прижатое ко мне, когда я убрал ее с пути дракона Бэйлфайра…

Нет, не ходи туда. Даже не думай об этом.

Слишком поздно. Я смотрю вниз на эрекцию, которая пытается пробиться сквозь мои штаны.

— Ты беспомощный гребаный идиот, ты знаешь это? — Я ворчу.

— Я собираюсь притвориться, что ты только что разговаривал не со своим членом, — раздается голос Сайласа от входа в мой кабинет.

Я вздрагиваю и злобно хмурюсь. Должно быть, он использовал магию, чтобы бесшумно открыть мою дверь и войти, чтобы никто снаружи не услышал его стука. Мое лицо, наверное, ярко-красное, но я возвращаюсь к нескольким бумагам на моем столе, как будто это то, на чем я был сосредоточен, вместо того, чтобы сходить с ума от беспокойства за нашу хранительницу.

— Я занят. Проваливай.

— Нет, это не так, — усмехается он, усаживаясь в кресло напротив меня и разглядывая лед, покрывающий почти каждый дюйм моего кабинета. — Скажи мне, зачем тебе вообще нужен кабинет? Я так и не понял, зачем ты вернулся сюда.

— Учить.

— Чушь собачья.

Да, это так.

Я пришел сюда по трем причинам. Во-первых, я хотел отдохнуть от модельного бизнеса впервые за более чем тринадцать лет. Во-вторых, это был полный провал с тем, чтобы держать Хайди подальше от Эвербаунда. Мои родители прислушались бы к моему требованию держать ее подальше отсюда, только если бы я был их контактным лицом в университете.