Когда я поворачиваюсь к ней, Мэйвен, кажется, глубоко задумалась. Я улыбаюсь. — Какой вопрос номер два?

— Говоря о сексуальности, тебя интересуют мужчины?

Мои брови взлетают вверх. Это неплохая смена темы. Она всегда так восхитительно неожиданна.

Когда Мэйвен видит мою реакцию, она уточняет: — Я думала, Бэйлфайр и Сайлас могли бы быть вместе. Но они не будут, и я подумала, не хочешь ли ты…

— Потрахаться с ними? — Я морщусь. — Не хочу оскорблять твой вкус в мужчинах, дорогая, но это отвратительно.

Она наклоняет голову. — А как насчет других мужчин?

Я могу сказать, что она спрашивает только из чистого любопытства. Я выбираю полную правду.

— Я не испытывал настоящего удовольствия с женщинами, поэтому через некоторое время попробовал мужчин. Это было одинаково пусто, и вскоре я отказался от обоих. Пока я не встретил тебя, я ни к кому не испытывал ничего существенного или подлинного влечения.

Взгляд Мэйвен смягчается, а затем она задумчиво напевает. — Но это неправда. Ты погнался за этими хищниками из гнева. Ты защищал Бэйлфайра. Это должно было произойти из-за какого-то чувства.

— Ярость, апатия и краткие проявления смутной цели, когда я уничтожал тех, кого выбирал. Это все, что у меня было, пока я не увидел тебя, дорогая.

Сейчас я испытываю невероятное количество эмоций рядом с ней. Но особенно одержимость. Я жажду связать свою душу с ее душой так же сильно, как жажду ощутить вкус ее снов. До сих пор я пробовал только ее кошмары, и от их вкуса у меня скрутило живот. Но я подозреваю, что, попробовав то, о чем она грезит, я стану по-настоящему зависимым.

— Поможет ли тебе питание моими снами быстрее выздороветь?

Я вздрагиваю, недоуменно моргая. Она прочитала мои мысли, или я наконец-то сплю?

Мэйвен приподнимает бровь. — Это мой третий вопрос.

— Да. Питание позволило бы мне быстрее восстановиться. Я не ел несколько дней. Следовательно, моя способность к исцелению медленная. Все были слишком на взводе, чтобы спать в тех местах, где я латал разрывы в Лимб, так что пожирать мне было нечего.

Она задумчиво кивает. — Мне не снились кошмары с тотемом, который ты оставил. Кстати, спасибо тебе за это. Где ты его взял?

— Сомнус.

Она делает паузу, и кажется, что в ее голове крутятся шестеренки. Ее мысли настолько восхитительно неожиданны, что я даже не осмеливаюсь догадываться, о чем она думает. Это может быть что угодно.

Но, наконец, она кивает. — Останься со мной сегодня ночью. Ты можешь питаться моими снами, пока я сплю.

Мой рот наполняется слюной с пугающей скоростью, но не настолько, насколько напрягается мой член. Я жажду снов Мэйвен.

Но спящая Мэйвен…

Боги небесные. Смотреть, как она спит, для меня равносильно смерти. Я не могу остановить незаконные мысли, которые сейчас бушуют в моей голове — мысли о Мэйвен, спящей, пока я осторожно снимаю с нее одежду, обнажая ее перед своим пристальным взглядом. То, как изменилось бы ее спокойное дыхание, если бы я поиграл с ее прелестными сосками.

Будет ли она издавать во сне те же чарующие, прерывистые звуки, что и в той гостинице?

Держу пари, она бы так и сделала. Я хочу заставить ее кончить во сне. Когда она была бы в состоянии сна, я смог бы использовать ее подсознательные сексуальные желания и доводить ее до такого наслаждения, что она снова и снова кончала бы на мое лицо. Затем я провел бы кончиком своего члена по всей этой прекрасной влажности и…

— Крипт?

Я отвожу взгляд, мысленно проклиная свой болезненно твердый член за то, что он забрал всю мою кровь и оставил меня без сознания от желания. Она устала. Ей нужен отдых. Я должен убедиться, что она быстро уснет, и я не буду давить на нее, когда она не готова ко всем тайным способам, которыми я отчаянно хочу поклоняться ей.

— У тебя здесь нет воды, — говорю я, мой голос едва слышен. — Я принесу тебе немного.

Она выглядит смущенной, но не протестует против моего внезапного предложения, когда я быстро выхожу из комнаты, чтобы заставить себя успокоиться. Я беру на кухне чашку воды, но когда поворачиваюсь обратно в коридор и прохожу комнату с телевизором, замечаю Децимуса. Он сидит на дальнем конце дивана, где спит Крейн. Децимус опускает голову, но когда он поднимает на меня взгляд, я замолкаю.

Ясно одно. Он подслушал наш разговор об Омаре Крейне.

Черт. Я не задумывался о его слухе оборотня.

Он открывает рот, как будто хочет что-то сказать, но затем прочищает горло и снова опускает взгляд.

Хорошо. Что бы дракон ни хотел сказать по этому поводу, я не желаю этого слышать. В любом случае, я собирался убить Омара за его прошлые преступления. Осознание того, что он охотился за Децимусом, было последней каплей, но последнее, что мне, черт возьми, нужно, это чтобы эти придурки думали, что я их друг.