И они мои брат и сестра. Они мои родители. Я никогда не называла их «мой приёмный брат», «моя приёмная мама». К чёрту это. Они мои мама и папа. Оливер — мой брат. Ава — моя сестра. Это единственная семья, которую я когда-либо знала, и я их очень люблю.

Стон застревает у меня в горле. Чёрт возьми, зачем я зарегистрировалась на этом сайте? Я ненавижу эмоциональный хаос. Да и любой хаос, если на то пошло. Только когда я живу своей другой жизнью, той, где от меня не ждут безупречности, мне позволено приветствовать анархию. Эта жизнь полна риска и волнения.

А эта… не очень.

Я выныриваю из своих мыслей, понимая, что моя идеальная возможность упущена, и теперь внимание переключилось на Кэт, которая говорит, что достигла своей цели — проходить десять тысяч шагов в день в течение недели, и на этом мы заканчиваем.

Наша традиция за столом, я знаю, немного приторная, но это не так напыщенно, как звучит. Мои родители хотят, чтобы мы гордились собой и тем, что мы делаем, даже если достижение незначительное, вроде «я сегодня сходила на прогулку, и ветерок приятно обдувал лицо». Суть в том, чтобы принимать позитив.

Пока мы убираем со стола, мы с Оливером болтаем о жёстком деле об опеке, которое он ведёт в своей фирме. Удивительно, как сильно он похож на нашего отца — вплоть до естественного пробора в его русых волосах и формы ногтей. А Ава — точная копия мамы: такие же густые светло-каштановые волосы, невероятно длинные ресницы, даже серые крапинки вокруг голубых радужек.

А вот и я. Когда я была младше, я смотрела на своё отражение в зеркале и гадала, на кого из биологических родителей я похожа. Но думаю, это не имеет значения. Они не захотели меня. Так зачем мне хотеть быть на них похожей?

Я не обижена на это. Не совсем. Я знаю, что у некоторых людей есть сложные чувства по поводу их усыновления, но я искренне благодарна за жизнь, которая мне дана, и за семью, в которой меня приняли. Они относились ко мне как к своей, как к полноправной Кингстон, с того момента, как увидели меня.

Мы с Оливером относим грязную посуду на кухню, где мама закатывает рукава перед раковиной.

— Иди пообщайся с папой, — говорю я брату. — Я помогу маме здесь.

— Спасибо, малышка.

Как только он уходит, мы с мамой встаём рядом у раковины, ополаскивая тарелки. Она совершает ошибку, спрашивая о Delta Pi, и я стону и жалуюсь на Агату добрых десять минут.

— Думаешь, она плохая? — говорит мама, когда я выныриваю за воздухом, передавая мне тарелку, чтобы загрузить в посудомоечную машину. — Её мать в сто раз хуже.

— Это нисколько меня не удивляет.

Мать Агаты, Лилиан, — одна из наших консультантов среди выпускниц. Она там, чтобы «поддерживать» исполнительный совет, но на самом деле использует ежемесячные встречи, чтобы совать свой нос в каждую мельчайшую деталь дома и читать нам лекции о том, что мы делаем неправильно. Яблоко от яблони в этой семье упало недалеко. Они настолько похожи, что всё ещё висят на одной ветке.

— Боже, — стонет мама. — Лилиан проводила такую штуку, называемую тестом на блеск.

— В каком смысле? Как для обуви?

— Для волос.

— Серьёзно?

— Ага. Перед важным званым ужином или мероприятием она выстраивала всех сестёр в коридоре перед дверями спален и проходила вдоль, осматривая наши волосы. Она заставляла нас наклонять голову так, чтобы свет падал под правильным углом, и оценивала, насколько блестящими они выглядят. И если ты не проходила тест на блеск…

— Что она делала? Била вас? — я ахаю.

— Да, Шарлотта, она била нас.

— Что?

— Нет! Конечно, она так не делала! — Мама начинает смеяться. — Если оставалось достаточно времени, чтобы переделать волосы, она разрешала. Если нет, нас не допускали на мероприятие.

— И всё, что нужно, чтобы пропустить эти скучные мероприятия, — это иметь волосы с блеском на восемьдесят процентов вместо ста? Почему Агата не может быть такой?

После того как мы загружаем посудомоечную машину, я мою руки и тянусь за полотенцем в цветочек, чтобы вытереть их.

— Знаешь, — говорю я ей, — единственная причина, по которой я вообще слушаю эти собрания, — это ты, госпожа президент.

— И я очень ценю это.

Она подходит сзади, обхватывает мои плечи руками и крепко обнимает. Затем чмокает меня в щёку и идёт протирать столешницы.

Сделай это сейчас, пока она в хорошем настроении, — умоляет внутренний голос. Скажи ей, что хочешь найти своих биологических родственников.

Ещё одна возможность представилась. Мы обе спокойны и довольны — идеальное время, чтобы сбросить такую бомбу, как та, которую я ношу в себе.