Я люблю женщин. Честно. Я готов встать на колени и поклоняться у алтаря их женственности. Мне нравится, как они выглядят, как пахнут, какие они на вкус. Какие они мягкие в моих объятиях. Как они звучат, когда стонут мне в ухо.

И да, я не сомневаюсь, что есть исключения, но за двадцать один год моего существования я ещё не встретил ни одной, кто в итоге не влюбился бы.

— Так что… — она снова вздыхает. — Я не знаю… Может, вместо того чтобы приезжать, мы с тобой могли бы сходить в кино или что-то вроде того? Ну, знаешь, как… — она замолкает.

— Как на свидание? — подсказываю я.

Уилл снова смотрит на меня, теперь заинтригованный.

— Да, — говорит она. — Это было бы так плохо?

— Нет, уверен, это было бы весело, но… — я набираюсь смелости перед реакцией, которую вызовут мои следующие слова. — Я не хочу девушку.

Тишина.

Напряжение, исходящее из телефона, наполняет машину. Уилл даже опускает окно, словно это что-то осязаемое, что он может почувствовать. Впрочем, лёгкое шипение прохладного воздуха приятно обдувает моё лицо.

— Я тебе не интересна? Совсем чуть-чуть? Что, я не материал для девушки?

— Дело совсем не в этом. Если бы я хотел девушку, ты была бы в моём списке первой, — уверяю я её. — Чёрт, ты была бы единственной в этом списке. Ты понимаешь мои шутки и выносишь фильмы про путешествия во времени. Ты представляешь, как это редко?

Краем глаза я вижу, что Уилл снова ухмыляется.

— Эти фильмы такие скучные, — сообщает она мне.

— Я знаю, и я люблю, что ты сидишь через них ради меня. Поверь, Кейтлин, я бы был с тобой, если бы искал серьёзных отношений. Но я не создан для обязательств. Я в них плох. Всё, что я хочу делать на последнем курсе, — это играть в хоккей и развлекаться.

Я, по крайней мере, честен. Я всегда так поступаю с женщинами, особенно после того, как закончились мои последние отношения. Я одинок с последнего курса школы и не собираюсь менять этот статус в ближайшее время.

Я жду какой-нибудь негативной реакции, но Кейтлин доказывает, что она так же крута, какой я её знал.

— Справедливо. Но, раз уж мы это выяснили, очевидно, я больше не могу с вами встречаться. Надеюсь, ты понимаешь.

— Я понимаю.

— Мне правда было очень весело, — в её голосе слышится мечтательность.

— Да. Мне тоже.

— Передай привет Уиллу. Увидимся, Беккет.

— Увидимся, детка. — Я заканчиваю звонок и поворачиваюсь к водительскому сиденью. — Я только что бросил девушку, с которой даже не встречался.

Уилл фыркает.

— Добро пожаловать в клуб. Помнишь Фелисити весной? Бро, она рыдала, когда я сказал, что не люблю её в ответ. Тебе ещё легко отделался.

— Точно.

Мы доезжаем до нашего таунхауса, который стал намного тише после того, как Шейн съехал. Райдера, ну, я едва замечаю, что мистер Молчун и Мрачность уехал, но Шейн — это другое дело. Его личность заполняет каждую комнату, в которой он находится. Мы с Уиллом более спокойные. Наверное, поэтому мы так хорошо поладили, когда наши две хоккейные программы объединились.

С того момента, как я встретил этого парня, я чувствовал, что знаю его годами. К сожалению, игрокам Иствуда не разрешалось дружить с брайарскими братанами — они же были заклятыми врагами и всё такое — поэтому мы держали нашу дружбу в секрете несколько месяцев. Но как только Райдер начал встречаться с бывшей Кейса Колсона, Джиджи, все запреты отпали. Если ему разрешено общаться с врагом, то, чёрт возьми, и мне разрешено попросить Уилла потусить и посмотреть какие-нибудь крутые научно-фантастические фильмы.

Ларсен из тех парней, с которым чувствуешь себя комфортно, чем бы вы ни занимались. Но когда я впервые проснулся и обнаружил в своей постели обнажённую женщину и обнажённого Уилла, не могу отрицать, это было… шокирующе.

Ночь, предшествовавшая этому неловкому утру, была чертовски весёлой, однако. Когда дело доходит до секса, я придерживаюсь принципа «чем извращённее, тем лучше». И, как оказалось, чем больше, тем веселее. В ту ночь я был твёрд как камень, наблюдая, как горячая брюнетка оседлала Уилла, словно он был её чемпионским скакуном, а она метила выиграть Кентуккийское дерби. Затем она наклонилась и взяла в рот меня, продолжая скакать на нём, и всё стало в тысячу раз горячее.

У меня и раньше были пару раз тройнички, но ни один не был таким обжигающим, как тот. И становилось только лучше. Пока этим летом Уилл не решил, что наши развратные занятия стали для него слишком развратными. «Девиантные», кажется, он употребил именно это слово.

Я понимаю, откуда это пошло. Уилл — аналитик. Он слишком много думает. Моё мнение? Думать — переоценено. Делай то, что приносит удовольствие. Точка.

— Может, сходим в «Мэлоунс»? — Уилл глушит двигатель и отстёгивает ремень безопасности.