А что она сам, разве лучше? Дали возможность выжить и тут же согласилась. Щеки Романовой вспыхнули. Она молода и хочет жить. Видимо, эта черта характера въелась в сознание всех людей. Итог длительной эволюции и борьбы за выживание. Девушка вздохнула. Будущее все равно оставалось неясным.

Наталья Романова после тщательного прохождения проверки еще некоторое время стояла возле трапа. Ей внезапно стало невыразимо грустно. Ведь она покидала родной город навсегда. И впереди маячила лишь одна неизвестность. Поможет ли холод создать непреодолимый барьер для неизвестной заразы? Смогут ли они удержать Северный Рубеж? И с какими потерями удастся пережить долгую полярную зиму? Ответов на эти вопросы не было ни у кого. Уж как ведущий аналитик Центра, девушка это знала точно.

Отправляли их на север обычным гражданским бортом. Стюарды нервничали, подгоняя военных и служащих. Росгвардейцы, стоявшие на периметре, наоборот, был спокойны и уверены в себе. Их семьи в безопасности, а сами они снабжены всем необходимым. Ну а дальше? Далее как кривая вывезет. Получится — уйдут на север к своим. Не выйдет, не судьба. Не они первые, не они последние. Они во всяком случае сделали все, что могли. Обеспечили безопасность эвакуации оставшихся членов семей военнослужащих и важных специалистов.

У командиров на картах обозначены запасные места дислокации. Там вглуби лесов находились запасы топлива, продовольствия и оружия. Если повезет, то они станут новыми центрами жизни. Главное — дожить до весны.

Один из рослых гвардейцев, то и дело посматривал на странную девушку, со слезой в глазах смотрящей в сторону города. Красивая деваха и заметно, что подтянутая. Вот таких и надо эвакуировать на север! Чтобы русский род продолжался, не прерываясь ни на год. Может, через несколько поколений им удастся отвоевать обратно часть потерянных земель. Гвардеец отвернулся и прильнул к МОУ. Ради такой девушки стоит еще раз проверить безопасность периметра. Нет, все спокойно. «Зона отчуждения» пуста и тиха.

— Сержант Романова, срочно на борт. Взлетаем!

Уже на самом верху около двери, не обращая внимания на недовольного стюарда, Наталья громко крикнула:

— Мы еще вернемся, Россия!

Худощавый мужчина в толстом пуховике еще раз задрал голову вверх и скинул ему мешавший капюшон. Новый сполох заиграл во всю силу. Как будто некто могущественный брызгал пульверизатором краску из космоса прямо атмосферу. Зеленый плавно переходил в багрянец, вычурно играл дальше мазками, распыляясь в зеленоватый матовый туман. Даже сопровождающие мужчину два крепких парня в белых утепленных комбинезонах невольно задрали головы. Когда еще увидишь подобной буйство природы?

Капитан ГРУ Стрельцов скосил глаза на «Объект №1» и с жалобной нотой в голосе протянул:

— Евгений Витальевич, может, все-таки пойдем? Сроки выхода вышли. Сами знаете, нам потом по шапке прилетит.

Ходынский еще раз взглянул на небо, северное сияние уже затухало:

— Какая красота! Какая мощь! Не правда ли, товарищи военные?

— Вы правы, невероятно живописно! Я много слышал о полярных сияниях, но в первый раз вижу воочию! — поддержал ученого второй из телохранителей, самый молодой из них. Старший досадливо поморщился и поправил на себе балаклаву. Мороз усиливался и начал откровенно щипаться. Все-таки не май, месяц!

— Вот видите! — Ходынский улыбнулся и накинул капюшон. Он обходился без масок, благо борода помогала. — Значит, не зря мы выбрались. А вы мне все запрещали!

— Евгений Витальевич, еще вчера здесь мела пурга и было далеко не безопасно.

— Да понял, я вас, капитан, понял. Но сами понимаете, сидеть все время в подземелье также невозможно. Это плохо сказывается на работоспособности людей.

— Есть же тренажёрный зал и бассейн.

— Это все закрытое пространство, уважаемый. Пусть там некоторые имеют иное мнение, но клетка есть клетка! — махнул рукой Ходынский. Потомок шляхты он не признавал никаких авторитетов. — Ваше руководство лучше бы прислушалось к нам, ученым. Людям иногда надо просто смотреть на небо и побыть в относительном одиночестве.

Некоторое время они шли молча, затем молодой телохранитель с интересом спросил ученого:

— Евгений Витальевич, но мы же были сейчас втроем? Какое здесь одиночество?

Ученый обернулся и, в свою очередь, с азартом осведомился:

— Вы разве сейчас ощущали себя в толпе? Вас давили своим присутствием иные единицы социума?

— Да нет, — лейтенант Новожилов задумался. — Пожалуй, вы правы, Евгений Витальевич. Почти как в одиночку стоял посреди ледяной пустыни. Она так завораживает, что совсем не оставляет посторонних мыслей.

Невольно они все втроем разом оглянулись. Вход в подземный бункер находился ниже и ближе к берегу. Вокруг уже были наметены валы свежего снега, кое-где без лыж или снегоступов совершенно непроходимые. Они двигались по так называемой «патрульной тропе», которую регулярно утаптывали снегоходами. Чуть дальше виднелись отвесные голые скалы, а далее все терялось в сплошной тьме полярной ночи.

— Вот видите, — вздохнул Ходынский.

Капитан же недовольно пробормотал:

— Так, сами подойдите к генералу! У нас служба, мы другим заняты.