— Ну и зачем ты это здесь развешиваешь?

Михайлов здорово удивился, заметив в переходе своего зампотылу полковника Скворешникова. Тот распекал молодого техника, стоявшего около раскладной лестницы с пучком чего-то яркого и пестрого.

— Доброе утро, Альберт Витальевич. Что случилось?

— Здравия желаю, господин генерал. Да вот, — ответил полковник, — в такое тяжелое время эти ухари решили все здание праздничным марафетом завесить!

— Так, Новый год же! — заныл молодой паренек из техперсонала.

— У людей горе! А ты тут праздник устраиваешь!

Михайлов задумался. С одной стороны, вроде как не время отдыхать и веселиться, даже первый день Нового года заранее объявили рабочим. Но с другой — людям обязательно нужна хоть какая-то разрядка. Больно уж мрачно выглядела статистика по самоубийствам и хулиганству. И ведь не заурядная шпана лютовала, а обычные с виду люди, и военные участвовали, даже полицейские, у которых внезапно в какой-то момент сносило крышу.

— Вот что, Альберт Витальевич. Людям новогодний праздник нужен, как свежий воздух. Пусть вешает, но в пределах разумного. В меру. Проследите?

— Разумеется!

Получив вводную и сняв с себя тяжкое решение вопроса, Скворешников тут же ободрился и начал раздавать технику ценные указания. Михайлов лишь покачал головой, хоть им всячески и поощрялась инициатива, но голос начальства всегда был решающим. А он же не десять пядей во лбу! Не раз и не два ошибался в оценке ситуации и в людях.

В буфете уже было людно, заканчивающие ночное дежурство полицейские пользовались моментом. Кто-то и вовсе, как генерал ночевал в кабинетах. Особенно приезжие. Ну куда им идти кроме общаг? Даже спортивные залы и прочие соцкультбыт учреждения отдали в эту зиму под жилье. Город вырос в населении в пять раз. С двухсот тысяч до почти миллиона. Хорошо хоть под Северодвинском оказалась развитой система садоводческих поселков, около сотни тысяч была поселена временно туда. Хотя что это — провести суровую северную зиму в дачном домике, Михайлов знал не понаслышке. Но лучше мерзнуть и быть живым, чем лежать под снегом или в замёрзшей квартире.

— Товарищ генерал, проходите.

Василий Иванович понимал, что если откажется пройти без очереди из-за ложной скромности, то серьезно обидит ребят. А свой отлично спаянный коллектив он после безумно тяжелой осени начал здорово уважать.

— Свиную вырезку берите, свежатина!

— Откуда у нас свежее мясо? — удивился генерал.

— Последний подгон вологодских ферм, — живо отозвался молодой криминалист из Питера. Он был человеком, начитанным и, любил показывать осведомленность.

— Петруха, ты откуда знаешь, что это свинина? Вы же там в северной столице привыкли в шаурме и кошкам?

— Не шаурма, а шаверма! — не поддержал дружескую подколку Петр. — Русский язык надо лучше изучать, товарищи полицейские.

В очереди заржали, даже Михайлов не удержался от усмешки. Ну раз шутят, то не все потеряно!

— Девчата, мне, пожалуйста, вот этой поджарочки, что хлопцы рекламируют. Что на гарнир есть? Давайте картошку. И два чая. С булочками, да.

Генерал подсел к столу, за который дружно расположилась дежурная группа криминальной полиции города. Никто этому особо не удивился. Даже приезжие быстро оказывались в курсе свойского отношения начальника ГубУВД к проверенным подчиненным, и проникались.

— Ну как, казаки, ночь прошла?

Розовощекий молодец, уже майор по званию неторопливо цедил чай и также с расстановкой, без спешки ответил:

— Да как обычно, Василий Иванович. Два самовыпила, три драки, одна поножовщина. Чистого криминала почитай, как и нет.

— Ну и не надо! — севший только что за стол криминалист Петр заказал себе рыбу. — Насмотрелся я летом на все это вдосталь. Такое впечатление складывалось, что в Питер лихие девяностые вернулись.

— Так надо было сразу их давить! — молодой следователь Беглов стукнул по столу увесистым кулаком. С его габаритами можно было запросто в боях без правил выступать. Зато его угловатые ёмкие формы здорово помогали утихомиривать хулиганов.

— Извини, Лёша, у нас там масштабы какие? До десяти миллионов с пригородами. Тут и целая дивизия не поможет. Сейчас и вовсе!

Петр махнул рукой и чем-то задумался.

Михайлов слушал треп молодых сотрудников вполуха и отдавал должное свиной поджарке. Мясо и в самом деле было свежим. Жаль, что такого они еще не скоро увидят. Почти вся свежая продукция местных предприятий шла в детские учреждения. Да и было её не так много. Скотина ведь не могла выжить зимой в чистом поле. Корма осенью завезли в достатке, люди есть, но остро не хватало помещений. Убили за прошедшие десятилетия сельское хозяйство на севере напрочь. За полгода такое не восстановить. Одна надежда на летний выпас рожденных весной бычков. А там глядишь хотя бы около города коровников настроим. Благо материала вдосталь, энергии на отопление также хватит. К тому же это биологический производитель удобрений.

— Василий Иванович, а правда говорят, что весной к нам еще людей привезут?

Четыре пар глаз уперлись в руководителя второго нынче по важности учреждения округа. Военные после горячего лета и осени находились на второстепенных ролях, ДГБ также больше работали на юге. Так что на КрайУвд были замкнуты все силовики южного берега Белого моря, где выживали полтора миллиона человек. Мощнейшая структура, обеспечивающая существование выживших.

— Возможно, — кивнул Михайлов.