Новиков спрыгнул и взял в руку горсть земли.

— Эй, просыпайся! — сказал он вслух и похлопал ладонью по хоботу. — Ай-яй! — неожиданно эта штука схватила его за ногу и подняла в воздух.

Хобот опускался и поднимался, маммотум тяжело дышал. В голове Потапа знакомо щёлкнуло, и он, приложив руку к носу, издал трубный звук.

— Отпусти.

От удивления детёныш так и поступил. При падении толмач чуть не сломал себе шею.

— Чужак. Чужак. Чужак, — повторял маммотум, выдавливая из себя слова.

— Друг! — ответил ему Новиков и показал на себя пальцем. — Ешь.

Заклинание накрыло перед собеседником шведский стол из сотни аппетитных грибочков. Аппетитных и здоровенных.

— Ешь, пока не остыли, а потом я сниму с тебя это, — ткнул он пальцем в бивень.

Канал общения ещё держался.

— Я не смог. Ничто не сможет.

— Неправда.

— Лысый чужак. Не враг.

Маммотум больше не мог говорить и потратил силы на поедание вкусных шляпок грибов. Когда он закончил, опустил голову на заснеженную землю.

— Не двигайся, — приказал ему Потап, подходя с топором.

Глаз детёныша приоткрылся и снова закрылся. Человек приступил к работе. Сначала был разбит вокруг раны лёд. Потом, стараясь не задеть бивень, Новиков расширял рану, руки постоянно мёрзли. Он бросал всё, прикладывал их к шерсти и отогревал. Затем опять размахивал топором.

Раньше он никогда этим не занимался. Ладони быстро стёрлись, разбухнув мокнущими мозолями, и вскоре порвались, но останавливаться нельзя было. Камень по чуть-чуть поддавался. Пробить с внешней стороны — нереально. Кожа глипт толстая и сил не хватит, поэтому он «ковырял», идя от бивня.

Плохие новости — он смог только треть отколупать и руки уже тряслись и не могли удерживать деревянное топорище. Хорошие новости — частично своей цели он добился.

Рана стала широкой, и труп при должном усилии снять можно. Будь здесь Мефодий, он бы поплевал на руки, да так бы и вытащил, а для Владимира эта ситуация и вовсе не проблема. С его то артефаторным мечом.

«Артефакторным…»

Потап полез в карман за перчаткой. Он же сейчас полон магических сил! Если мицелий чуть изменить под свои нужды, то это может сработать.

Подойдя к горке земли, наваленной матерью маммотума, он коснулся её рукой в перчатке-линзе и застыл, выстраивая нужные последовательности и образы. Мицелий вместо трансформации в грибы так и остался сетью, но увеличенной в масштабе!

Настолько, что сотни серых канатов потянулись в сторону бивня. Они обвили каменное тело, переместили точку опоры поближе и вытолкнули глипта прочь.

Рост продолжился, и вскоре эта дрянь поползла по полям дальше и дальше, стелясь по земле непроходимыми кустами. Механизм использования каждой крохи энергии, еe запасания и медленной переработки формировался тысячелетиями. В вечной мерзлоте по-другому не выжить.

Только вот через день вся эта система умрёт. Замёрзнет.

Новиков отправился греться и тоже уснул. В течение следующей недели он откармливал своего нового друга и успешно общался с ним, рассказывая о себе и демонстрируя магические умения. Это убрало оставшееся недоверие, а когда здоровье маммотума окончательно поправилось, они снялись со стоянки.

Потап набрал в сумку питательной земли, чтобы подкармливать подопечного в пути, и они отправились по следам ушедшего стада.

— А куда твои братья так спешат? — поинтересовался толмач, усевшись на голову спутнику.

Он был бодр, свеж, чист и обстиран.

— На зелёную сторону.

После приручения молодого виверна я опробовал его лётные качества и остался недоволен, но времени выбирать особо не было, поэтому я подобрал всю свою компанию и спустился по воздуху к открытым вратам. Магзверь слушался из-под палки, хоть и признавал моё главенство. У него просто не было выбора.

Для приручительства лучшая тактика — это время. Виверн и его хозяин месяцами или даже годами присматривались друг к другу, прощупывали границы дозволенного, узнавали характер и формировали привязанность. Психика разведчиков не позволяла ускорить процесс дрессуры, и он, как растение, постепенно из семечка формировал корни, стебель, побеги, а затем давал плоды послушания.

— Вы оба, останетесь здесь с глиптами и займeтесь убежищем: покажите, где углубляться в стену и прочие вещи. За небом только следите. Если попадёмся не сносить нам головы, — велел я Драйзеру и Гио.