Она встречалась с его друзьями не так уж часто, но всё равно знала о них всё. Когда Йоар был далеко, она шепнула Теду: «Он всё время хвастается вами!»

К сожалению, это услышала Али, и тогда она почувствовала себя обязанной подбежать и сильно ударить Йоара по руке, чтобы он ударил в ответ. Чтобы все подумали, что слёзы у неё на глазах из-за этого.

— Ты плачешь? Я же не так сильно ударила, чёрт возьми! — проворчал Йоар.

— Заткнись, — всхлипнула Али. Она любила птиц почти так же сильно, как мальчиков, которые любят птиц.

— Можно спросить? — спросила мама Йоара, когда они уже стояли на пирсе.

— Не сейчас, мам, — сказал Йоар, но мама всё равно спросила:

— Почему никто не усыновляет птиц? То есть… собак можно и купить, и усыновить, а птиц — нельзя?

— Кто, чёрт возьми, усыновляет собак, мам? — простонал Йоар.

Тогда Али, подруга всех животных, рявкнула:

— Все, кто не идиот! Нельзя покупать собак, потому что их и так слишком много бездомных!

— Откуда ты знаешь, что они бездомные? Может, они просто не хотят жить в доме! — огрызнулся Йоар.

— Идиот! Ты думаешь, собаки должны жить на улице?

— Ладно, тогда иди в джунгли и усынови льва! Почему львы должны быть бездомными?

— Львы вообще не живут в джунглях, идиот! — закричала она.

— Я не чёртов идиот, ты чёртов идиот! — заорал он в ответ.

— СМОТРИТЕ! — крикнул Тед.

И в этот момент птица взлетела с рук художника. Какое мгновение в жизни. Сначала она долго лежала неподвижно между пальцами художника, сонно, будто ей сказали, что пора в школу. А потом, без предупреждения, вдруг подняла голову. Расправила крылья.

— А потом она улетела, — мечтательно говорит Тед на камнях.

— Ух ты, — говорит Луиза совершенно без сарказма, что для неё довольно примечательно.

— Она сделала круг над пирсом, повисла над морем, оглянулась через крыло на секунду, будто… звучит глупо… но мне показалось, что она смотрит на Йоара и его маму.

Какое это было мгновение для всех, кто это видел. Какое, чёрт возьми, мгновение. Художник сделал то, чего никто никогда раньше не слышал: он закричал от радости. Он прыгал на пирсе и просто орал во всё горло. Сколько раз в жизни у тебя бывает повод так кричать? Солнце пробилось сквозь облака, это был идеальный момент, и, конечно, глупая птица должна была всё испортить.

Она отлетела метров на двести над водой, потом сделала большой полукруг и вернулась. Пролетела над ними в сторону города и многоэтажек.

— НЕ ТУДА! — заорала Али, будто птица могла вернуться и извиниться.

— Может, для него это не туда, — осторожно сказала мама Йоара.

— Откуда ты знаешь, что это мальчик? — спросила Али.

— Потому что он летит не туда, — улыбнулась мама Йоара.

— Типичный мальчик, — сказал художник.

Ох, как они все тогда смеялись. Кроме Йоара, конечно, который просто крутился на месте, глядя в небо, и вздыхал:

— Она может лететь куда угодно в целом мире, и выбирает вернуться в этот чёртов город?

Его мама стояла рядом и долго думала, прежде чем пробормотать: «Я думаю, она полетела обратно к своим друзьям, милый. Ты бы сделал то же самое».

Они постояли в молчании несколько ударов сердца и обдумали это. Потом Али заёрзала и крикнула:

— Давайте! Пойдём купаться!

Двадцать пять лет спустя, на камнях у моря, Тед позволяет полотенцу соскользнуть с плеч. Он аккуратно складывает его и осторожно кладёт в чемодан, рядом с коробкой, в которой лежит картина. Потом говорит Луизе:

— Мы все прыгнули с пирса. Это был последний раз, когда я плавал в море со своими друзьями.

Голова Теда медленно качается из стороны в сторону. Луиза думает, что он похож на ту писательницу, о которой он ей рассказывал, — ту, что была переполнена горем. Он смущённо откашливается, заметив, что она смотрит, потом лезет в карман брюк, достаёт что-то и протягивает Луизе. Это рисунок художника, который она оставила ему в поезде.

— Нет, не отдавай, это был подарок тебе, — говорит она обиженно.

Он кивает.

— Знаю. Я хочу его обратно, но только когда мы приедем, куда едем.

Она колеблется, потом неохотно кладёт рисунок в рюкзак.

— Ладно. До тех пор.

— Я серьёзно! Я хочу его обратно. Когда-нибудь он будет стоить миллионы! — настаивает он.

— Конечно! — смеётся она, будто это шутка.

Тед смотрит на запястье, где должны быть часы, потом смотрит на солнце вместо них.

— Думаю, мы успеем на следующий поезд.