– Я так рада, что ты пришла, – поделилась она, толкая дверь белого двухэтажного каменного дома с окнами, сделанными под брамантовы.

Мужчина и женина средних лет – очевидно, мистер и миссис Стоун – ждали нас в просторном светлом коридоре.

– Мам, пап, это Нора – моя хорошая знакомая и подруга Клода.

На последней фразе про Клода те так или иначе напряглись, но все равно проявили дружелюбие, протянув мне по очереди руки.

– Привет, Нора.

– Рады приветствовать тебя.

Маму Беллы звали Донна, отца звали Майклом. Я запомнила это на всякий случай, чтобы не попасть впросак.

– Здравствуйте, мистер и миссис Стоун, – в свою очередь поздоровалась я, улыбнувшись.

– Обед уже готов, давайте пройдем на кухню, – сказала Донна.

На такой же светлой просторной минималистичной кухне на мраморном столе стоял не то что обед, а настоящий банкет. Горячих блюд насчитывалось около четырех, холодных закусок и подавно было много: это и соления из овощей, и кальмары масле, и свежие черри, украшенные листиками зелени… Я восхитилась умению хозяев дома красиво обставлять стол, чтобы все выглядело так, как будто кто-то решил в последний раз наестся перед концом света.

– Прошу, присаживайся, – все таким же доброжелательным голосом говорила миссис Стоун.

Я села рядом с Беллой напротив ее родителей.

– Я говорила вам, что Нора тоже рисует? – сказал она весело. – Я видела фотографии с выставки, которую организовал для Норы Клод пару лет назад. Ты принесла что-нибудь с собой, чтобы показать? – Белла повернулась ко мне и посмотрела на меня озорным выжидающим взглядом.

Я смутилась.

– Боюсь, мне было бы затруднительно тащить с собой полотна, а рисунки на бумаги очень ранние и не такие впечатляющие, как ты думаешь.

– Ну, ничего, – приободрительно сказал мистер Стоун. – Как-нибудь в следующий раз. Главное, что у тебя есть талант, а он способен дать человеку намного больше, чем деньги.

– Опять ты со своими философскими высказываниями, Майкл! Я же говорилоа, что они иногда бывают слишком тяжеловесны.

– Ничего, я прекрасно понимаю мысль мистера Стоуна, – я успешно – вроде как – попыталась завязать беседу. – Талант создает искусство, а искусство создает прекрасную душу. Деньги на это не способны.

Майкл удовлетворительно улыбнулся.

– Вот она – моя школа.

Я вновь засмущалась. Отчего-то все это общество накладывало на меня обязательство быть искренне приветливой и милой.

– Значит, Нора, ты давно знакома с Клодом, – Донна решила перевести разговор в интересное ей русло.

– Да, несколько лет.

– Так это правда, что говорят о нем?

– Мама! – негодующе воскликнула Белла. – Опять ты за свое. Я же просила.

– Ладно-ладно, прости, – Донна примирительно подняла руки вверх. Я сомневалась, что она оставит эту тему просто так, но пока ее удалось благополучно избежать – не знаю, рада я была этому или нет. – Нора, почему ты не ешь?

– Потому что вы насели на нее и она растерялась, – обиженно пробубнела Белла, тоже откладывая свою вилку.

– Белла, все в порядке, – спокойно произнесла я, ничуть не осуждая небольшой семейный спор. – Я ем, миссис Стоун. Мне действительно нравится ваша индейка.

– Давайте поговорим о чем-нибудь отвлеченном, – предложил Майкл.

Мы дружно согласились.

В основном родители Беллы расспрашивали меня о моем образовании, о моей работе, которой я правда еще не обзавелась снова. Я старалась отвечать максимально открыто и искренне, что давалось мне тяжело после пережитого. Я действительно старалась.

За разговорами мы провели около часа. Донна оказалась строгой, но понимающей, насколько я поняла, женщиной, а Майкл – мудрым, добрым мужчиной. Вместе они образовывали любящую семью. Одна беда – она слишком сильно любили свою дочь. Такой вывод я сделала на основании того, что они, несмотря на свои внутренние протесты, все же позволили ей встречаться с такой персоной как Клод. Несколько раз в процессе разговора они пытались побольше разузнать о нем через меня, но Белла это пресекала, а те шли у нее на поводу.

Нам удалось поговорить, когда она, вспомнив, что обещала показать мне свои награды, убежала к себе в комнату, чтобы достать их из своих «забытых пыльных коробок».

На тот момент я уже помогала мистеру и миссис Стоун прибирать посуду со стола. Было видно, что Донна очень напряжена, она хотела что-то спросить, но сдерживала себя. Подав ей очередную тарелку, я, выдохнув, сказала:

– Вы можете сказать.

Та вопросительно посмотрела на меня.

– Я знаю, что вас волнует. Спрашивайте.