Карман был закрытым — причём не на молнию или пуговицу, а на шнуровке — мода, видимо, местная. И был завязан хорошо — но не для того, кто знает, как развязывать. А он теперь знает, и знает хорошо. Пальцы Семена двигались сами, отточенными движениями, которым он никогда не учился, но которые теперь были частью его — дёрнуть за конец шнурка, ослабить петлю, вытянуть кошель. Не забыть придержать в конце, чтоб не оттянул брюки назад, чтоб объект не ощутил рывка.

Готово.

Не задерживаясь, максимально естественно — шаг назад, растворяясь в толпе. Мужичок ничего не заметил — он как раз горячо спорил с торговцем насчёт цены какой-то серебряной безделушки.

Три шага. Пять. Семь.

— Держи вора!

Крик раздался не там, где ожидал, собственно, вор — да и не про него. Какой-то мальчишка лет десяти рванул через толпу, сжимая в руке что-то, отдалённо похожее на кусок мяса, скорее даже требухи. За ним гнался мясник с окровавленным тесаком — картина была бы смешной, если бы мясник не выглядел так, будто реально собирался этим тесаком воспользоваться. Судя по скорости улепетывания паренька — вполне возможно, что не только выглядел. Дикие нравы.

Толпа раздалась, пропуская погоню, азартно комментируя происходящее. Ставки не принимали, но это пока. Семен использовал момент, чтобы отойти ещё дальше — и заглянуть в украденный кошель.

Внутри было, в принципе, неплохо. Не, могло бы быть и больше, но сойдёт. Серебряные монеты — пара штук, с курносым мужиком в короне, видно, какой-то царь местный — и медь, россыпью. Навскидку — рубля два с половиной, если перевести все в серебро. Достаточно, чтобы не голодать несколько недель, если тратить по минимуму.

«Скучно»

Ну да, просто украсть кошелек — это скучно, это банально, это любой дурак может. А Семен, при всех своих недостатках, дураком не был.

Потерпевший явно заметил пропажу — теперь уже что-то втирал окружающим на повышенных тонах, размахивая руками и брызгая слюной. В общем, орал как, собственно, потерпевший. Жена (или кто она там ему была) стояла рядом с выражением вселенской скорби на лице — даже не обладая способностями менталиста, можно было отчётливо прочитать «господи, с кем я связалась…»

Рядом с ними — буквально в шаге — стоял ещё один покупатель. Мужик деревенского вида, с котомкой за спиной и выражением тупого изумления на лице — видимо, впервые попал на городской рынок и теперь пытался понять, почему всё так дорого, так шумно, и что вообще происходит. Котомка была приоткрыта — из неё торчал край какой-то тряпки.

Сема, всё так же не отсвечивая, подошёл ближе. Достал из кармана пустой кошелек — ну, почти пустой, пару медяков он оставил для веса. И одним плавным движением отправил его в котомку деревенского мужика.

Потом отошёл на несколько шагов. И крикнул — не слишком громко, но достаточно, чтобы мужик услышал:

— Эй, дядя! У тебя из сумки кошель торчит!

Мужик обернулся — непонимающе посмотрел, чего от него хотят. Рука машинально полезла в котомку. И вытащила — да, правильно, именно его.

— Это… это не моё, — начал он.

— Мой кошелек! — взвизгнул приказчик, который наконец-то отвлёкся от стенаний. — Это мои деньги, ворюга проклятый!

Дальше события понеслись галопом. Обокраденный мужик вцепился в мужика деревенского. Тот, не понимая, что происходит, попытался оттолкнуть городского, даже успел засветить под глаз — а с виду, натурально, валенок. Откуда-то материализовались охранники рынка — двое здоровых лбов с дубинками — и пошло веселье.

Семен наблюдал со стороны, прислонившись к стене какой-то лавки и жуя пирожок — купленный на честно украденные деньги буквально минуту назад. Пирожок был с ливером сомнительного происхождения, не первой свежести, но после суток голодовки казался амброзией.

Деревенского мужика повалили на землю и принялись охаживать дубинками. Он орал что-то про невиновность, что его подставили, на него первого напали. Но его никто не слушал — приказчик опознал свой кошель, этого было достаточно. Жена его смотрела на избиение с выражением лёгкого интереса — видимо, это было самое увлекательное событие за весь день… тяжко им, конечно, без интернета.

«А вот это уже интереснее», — раздался в голове голос Шизы. Она… или он была довольна. «Целое представление. Молодец. Люблю таких.»