То есть — идеальное место для начала карьеры.

Первое, что бросалось в глаза здесь, на Выборгской стороне — трубы. Они торчали повсюду, высокие кирпичные столбы, извергающие в серое небо клубы дыма разной степени черноты. Фабрики, мануфактуры, заводы — Семен не разбирался в местной промышленности, но количество труб впечатляло. Воздух здесь был специфическим. Пах углём, чем-то отвратительно-химическим и ещё чем-то, что Семен предпочёл не идентифицировать — вроде как мочой, но с нотками машинного масла и безысходности.

— Экология, — он прикрыл нос рукавом, что помогло примерно никак. — Грета Тунберг от такого зрелища удавилась бы собственными косичками. Это, конечно, если бы ее тут на костре не сожгли.

Люди здесь выглядели соответствующе обстановке: серые лица, потухшие глаза, сгорбленные спины. Рабочие — мужчины, женщины, дети… удивительно много детей — брели на смену или со смены, и отличить одних от других было затруднительно: все одинаково измотанные, одинаково грязные, одинаково похожие на тени, а не на живых людей. Семен, при всей своей циничности, на мгновение почувствовал что-то вроде… нет, не жалости. Скорее — узнавания. Он сам поначалу был таким же, в своей прошлой жизни, пока не осознал бесперспективность работы по найму. Не настолько, конечно, ему тяжко было — но достаточно близко, чтобы понимать: эти люди не живут, а существуют. День за днём, смена за сменой, пока организм не откажет окончательно.

Впрочем, философствовать было некогда — нужно было осваиваться.

За следующий час Семен узнал о Выборгской стороне больше, чем за всё предыдущее время в этом мире. Узнал, слушая разговоры в очередях за водой (водопровод здесь не работал после какого-то события, воду развозили в бочках), подслушивая пьяные откровения у дверей кабаков (их тут было — на каждом углу, как грибов после дождя), наблюдая за уличной жизнью из тёмных углов (навык скрытности делал это удивительно простым занятием).

Картина вырисовывалась неприглядная, но познавательная.

Во-первых, магия. Вернее — почти полное её отсутствие в повседневной жизни простого народа. За последние полчаса Семен заметил всего три артефакта: десяток волшебных автомобилей, фонарь с «вечным огнём» на перекрёстке, который горел ровным голубоватым пламенем, явно не газовым, и жезл у городового, патрулирующего главную улицу. Всё. Для района, населённого тысячами людей, — жалкие крохи.

— Значит, магия — это дорого, — сделал вывод Семен. — Очень дорого. Настолько, что даже на освещение улиц не хватает. Или… или просто на эту часть города всем глубоко насрать.

Второй вариант казался более вероятным.

Во-вторых, социальная структура. Здесь она была простой, как топор: есть хозяева — фабриканты, купцы, владельцы кабаков, есть работяги, и есть те, кто ещё ниже работяг. Последних было в ассортименте, на любой вкус — крестьяне, босяки, пустышки, беглые, беженцы — но суть была одна: люди без работы, без дома, без перспектив.

Семен вспомнил клеймо на своём плече и информацию от Шизы.

«Пустые» — те, у кого нет магии. Низшая каста.

Местный термин для таких, как он. Для тех, кто родился в мире магии, но сам магией не обладает.

— Классовое общество в худшем своём проявлении, — пробормотал Семен. — Плюс магическая сегрегация сверху. Это я удачно зашел, даже не скажешь, что могло быть и хуже… — А хотя нет, — обошел он развалившегося на ступеньках наливайки безногого инвалида, — могло, еще как могло. Интересно, насколько нужно прокачать оберег, чтоб выросли новые ноги?

В-третьих, власть. На Выборгской стороне она была представлена городовыми — здоровенными лбами в форменных мундирах, с шашками… или саблями, никогда их не различал, на поясе и теми самыми жезлами в чехлах. Жезлы, судя по обрывкам разговоров, были не просто для красоты: могли и оглушить, и замедлить, и ещё много чего неприятного. Городовых было немного — Семен за час насчитал всего троих — но держались они так, будто их тут целый полк.

— Обоснованно держались, — признал Семен, наблюдая, как один из городовых небрежным движением жезла отшвырнул какого-то пьянчугу, посмевшего отлить на дорогу. Пьянчуга отлетел метра на три и впечатался в стену, сполз по ней и затих. Никто вокруг даже не обернулся. — Очень даже впечатляет.

Связываться с этими убер-ппсниками явно не стоило. По крайней мере — пока не обзаведется чем-то сопоставимым… а лучше пулеметом. Кстати, опять вопрос — как здесь обстоит вопрос с огнестрелом? Или фаербол здесь вполне заменяет гранатомет?

К полудню он освоился достаточно, чтобы продолжить работать — финансовый вопрос то никто не отменял, нужны были и еда, и одежда, и крыша над головой.

Навык мягко пульсировал в голове, подсказывая потенциальные цели, оценивая риски, предлагая варианты подхода и отхода. Это было странное ощущение — словно в мозгу появился второй голос, профессиональный и беспристрастный, который смотрел на мир исключительно с точки зрения «что можно украсть и как».

Голос Шизы, кстати, молчал. С самого утра — ни смешка, ни задания, ни издевательского комментария. Тишина.