Медальон, который ты найдёшь вместе с этим письмом — это ключ. Он принадлежал нашему деду, а до этого — его отцу. Это старый артефакт, один из первых в роду, и он помнит. Помнит всех, кто носил его. Помнит их силу. Помнит их секреты.

Если твой дар можно вернуть — ответ в медальоне. Я верю в это. И я верю в тебя.

Твой брат, Александр'

Семён опустил письмо.

— Получается, Константин не был бездарным, — медленно произнёс он. — Его сделали бездарным. Специально.

«Похоже на то».

— И брат… брат знал. И, возможно, поэтому…

«Несчастный случай? Да, возможно. Это здесь запросто».

Семён откинулся на топчан, глядя в потолок. В голове крутились вопросы — десятки, сотни вопросов. Кто украл дар Константина? Зачем? Как? Можно ли его вернуть? И если можно — то как это связано с медальоном, с тем «Кровным правом», которое теперь значилось в его статусе как заблокированное?

— Значит, я не просто попал в тело бездарного, — он усмехнулся. — Я попал в тело человека, которого намеренно лишили силы. Которого предали собственная семья. И который, судя по завещанию, всё ещё является законным наследником…

«Добро пожаловать в политику Великих Родов. Сразу скажу — тебе не понравится».

Политика — это, конечно, замечательно. Интриги, заговоры, борьба за наследство, отравления, подставы, убийства — и убийства, замаскированные под несчастные случаи. Прямо «Игра престолов», только без драконов… но это не точно, мало ли какие ништяки у Великих Родов имеются. И, в любом случае, с вполне реальной перспективой закончить свои дни ощутимо раньше положеного. Захватывающе. Увлекательно. Но.

Но сначала пожрать бы чё.

Желудок, которому было глубоко плевать на политику Великих Родов, равно как и на судьбу несчастного Константина Рыльского, требовал своего с настойчивостью спортика-коллектора…было с чем сравнить, да. Отмазаться было очень сложно, так что Семён аккуратно сложил документы, запихнул обратно в конверт и спрятал в тайник — под расшатанную доску пола, которую предусмотрительно присмотрел ещё при заселении. Медальон, как обычно, под рубаху, целее будет… наверное.

Денег бы ещё… совсем печально с финансами, все, хоть иди на работу устраивайся… Какая только дичь в голову не приходит с голодухи.

Небо было пасмурным, но без дождя — редкая удача для местного Питера, тут он гораздо больше соответствовал сиереотипам. Семён выбрался из подвала, проверил сигналки — все на месте, никто не совался — и двинулся в южном направлении Если его географически кретинизм не подводит, где-то здесь должен был располагаться район, который он ещё не обследовал. Старый центр, явно знавший лучшие времена. Совсем не аристократические кварталы, но и не трущобы — что-то среднее. Мещанский район, обитель лавочников, мелких чиновников, отставных военных и прочего среднего класса, у которого денег побольше, чем у выборгского пролетариата, а бдительность у городовых — поменьше, чем у служивых центра, привычных к щипачам.

Дорога заняла около сорока минут, и только потому, что Семён шёл не напрямик — петлял, менял маршрут, дважды проверял хвост, как уже вошло в привычку. Чуть ссутуленная спина, опущенные плечи, шаркающая походка —ещё одно невидимое лицо в толпе, не цепляющее внимания, не остающееся в памяти. Чуть позже можно будет распрямиться, когда окажется в подходящей среде — пока же нужно соответствовать. Бедняк идёт из рабочего района, сутулится, загребает ногами, смотрит в землю. Всё как обычно, ничего интересного, проходим мимо.

Район, куда он вышел, был именно таким, как и ожидалось. Трёх-четырёхэтажные дома, преимущественно из бежевого камня— не шикарные, но крепкие, ухоженные, несмотря на возраст. Лавки, мастерские, небольшие конторы — вывески поскромнее, чем на Большом проспекте, но и не самодельные, как на Выборгской. Мостовые вымощены хорошо подогнанной брусчаткой, местами немного расшатанной и пркрошившейся, но всё же. Фонари — газовые и магические вперемежку, причём магических заметно меньше, чем ближе к центру. Люди одеты прилично, сразу видно — при деньгах.

Семён выпрямился, расправил плечи, поменял походку. Теперь он шагал уверенно, по-деловому — мелкий служащий, спешащий по поручению. Маскировка автоматически подстроила под новую роль мимику, посадку головы, даже выражение лица. Не тот сутулый оборванец, что вышел из Коломенской — совсем другой человек, местами даже приличный. Одежда, правда, подкачала — слишком бедная для этого района, слишком потёртая, слишком… выборгская, вот. Но если не задерживаться на одном месте и двигаться достаточно уверенно — сойдёт. Люди замечают поведение, манеру держаться раньше, чем одежду. Если держишься так, будто имеешь право тут находиться — значит, действительно имеешь, большинство даже не посмотрит в твою сторону.