— Поехали, — Семён сунул деньги в свой карман, а кошелёк запихнул в щель между досками ближайшего забора. Оставлять при себе чужие вещи с монограммами — очень так себе идея.

Вторая жертва нашлась минут через двадцать — и была она полюбопытнее первой. Молодой человек, лет двадцати пяти, щегольски одетый, в светлом костюм с выглядывающей из кармана цепочкой, и дурацкой шляпе. Понятно, что все шляпы дурацкие, но эта прям особенно. Шёл не один — рядом вышагивала барышня в розовом, щебетала что-то, активно жестикулируя. Молодой человек слушал, кивал и смотрел на неё так, как смотрят люди, полностью утратившие бдительность по причине, острого спермотоксикоза. Вот и хорошо.

А ещё лучше, что на цепочке часы, в жилетном кармане. Золотые, если Семёнов навык не врал, а они пока не врал…хотя нюанс, конечно, присутствовал, недавно вот убедился. Цепочка тонкая, продёрнута через петлю — достаточно лёгкого рывка, чтобы вытащить. Но рывок — это грубо. Рывок — это звук гарантированно «держи вора! ». Нужно действовать тоньше.

Семён подстроился к паре на встречном курсе. Здесь нужен был другой приём — не из-за спины, а лицом к лицу. Точнее — мимо лица, настолько близко, что дыхание щекочет кожу. Момент, когда двое расходятся на тесном тротуаре, вежливо уступая друг другу дорогу. Полсекунды контакта, максимум.

Расчёт был прост: пара идёт навстречу. Тротуар сужается из-за лотка с какой-то ерундой, выставленного лавочником прямо на проход. Семён идёт им навстречу. Места для троих — нет. Кто-то должен уступить, сместиться, на мгновение оказаться совсем близко.

Барышня в розовом, увлечённая рассказом, сместилась к лотку. Молодой человек инстинктивно шагнул ближе к краю тротуара, пропуская встречного — то есть Семёна — мимо себя. На долю секунды они оказались плечом к плечу, почти вплотную.

Два пальца — указательный и средний — скользнули в жилетный карман, нащупали гладкий металл часов, подцепили крышку. Одновременно большой палец нашёл петлю цепочки и сдвинул её — нужно не рвать, а именно сдвинуть, провернуть через пуговицу, освободить. Рука с добычей нырнула в рукав, и Семён уже шёл дальше, чуть кивнув молодому человеку — спасибо, мол, что уступили.

Часы и впрямь оказались золотыми. На крышке — гравировка, какой-то вензель, буквы переплетались так затейливо, что разобрать не получалось. Внутри — отлично сохранившийся механизм, тикавший ровно и уверенно. Рублей двадцать, если сдать знающему человеку. Может, и больше — зависит от пробы и от того, насколько этот знающий человек не будет жадничать. То есть будет, конечно, жадничать, но насколько сильно.

Окрылённый успехом — двести первый раз напоминая себе, что именно так люди и попадаются, именно когда расслабляются, — Семён решил сделать перерыв. Купил пирожков у лотошника —было теперь за что, сел на лавочку в небольшом скверике и принялся есть, одновременно разглядывая окрестности.

Район был любопытный. Семён это понял ещё раньше, но сейчас, в спокойной обстановке, мог рассмотреть детали.

— Интересно у них, — откусил от пирожка Семён. — Как будто взяли разные эпохи и перемешали в блендере.

«Магия заменила часть технологического прогресса», — неожиданно отозвалась Шиза. — «Зачем изобретать двигатель внутреннего сгорания, если можно создать двигательный артефакт? Зачем прокладывать электричество, если есть Камни? Но есть проблема: артефакты дороги и требуют обслуживания магов. Поэтому — для богатых магия, для бедных — газ и свечи».

— Классовое общество с магическим уклоном. Занятненько.

«Ты ещё не видел, как устроены Великие рода и их вассалы. Строгановы, Шереметевы, Юсуповы — каждый контролирует целые отрасли. У Строгановых, например, — металлургия, оружейное дело и всё, что связано с огнём. Их младшие рода держат заводы, кузницы, литейные цеха. Магия огня в крови — поэтому плавят металл без печей, куют без наковален, режут без резцов. Монополия, по сути — попробуй конкурировать с тем, кто плавит сталь усилием воли».

— А младшие рода — это кто?

«Ветви, ответвления. Бастарды, побочные линии, далёкие родственники, которым дали фамилию и толику родовой магии в обмен на верность. Бывают и принятые под крыло, за определеные заслуги или на перспективу. У каждого Великого рода — десятки таких. Они послабее основной ветви, послабее разительно, но всё равно маги. Каждый такой род — это и подчинённая сила, и источник доходов, и буфер между Великими. Взносы они платят, войну ведут, в обмен получают защиту и покровительство. Считай — феодальная система, только с файерболами вместо мечей».

— Файерболами? — Семён оживился. — В смысле, реально огнём кидаются?

«Строгановы — да. Их фамильная магия — контроль огня. От зажигалки до… ну, ты понял. Чем сильнее маг, тем страшнее применение. Глава рода, говорят, может выжечь целый город, если захочет. Младшие рода, что под ними— послабее, но пару человек поджарить — найдутся умеющие».

— Ага. — Семён доел пирожок и вытер руки о штаны. — А я тут, значит, мелочь по карманам тырю.