Пока мы едим за кухонным столом горячую курицу с рисом, мама рассказывает о процедуре, которую прошёл дядя Дэйв, потому что знает, что обычно такие вещи меня увлекают, но сейчас я не в настроении. Я делаю вид, что слушаю. Я киваю в нужных местах и выдавливаю из себя улыбку, когда она говорит, что дядя Дэйв вернулся домой и чувствует себя хорошо. Но на самом деле всё это просто фоновый шум.

– Как поживает Дейзи? – спрашивает меня мама, закончив историю о дяде Дэйве.

– Дейзи?

– Ну, они с Элисон были близки, не так ли?

– Типа того.

– Ей, наверное, очень тяжело.

Я не знаю. Я пытался позвонить Дейзи несколько раз сегодня, и каждый раз телефон переходил на голосовую почту. Не хочу говорить матери, что отец Дейзи запрещает ей разговаривать со мной, потому что тогда придётся объяснить почему.

– Знаешь, – задумчиво говорит мать, – интересно…

Я понятия не имею, о какой ужасной вещи задумалась моя мать, потому что в этот момент звенит дверной звонок.

Она поворачивает голову в сторону входной двери.

– Думаешь, отец забыл ключи?

Я не знаю, кто там за дверью, но точно знаю, что это не мой отец, который ищет ключ от дома.

– Может быть…

Мама вытирает лицо салфеткой и направляется к входной двери. Я встаю со своего стула и тихо подкрадываюсь, чтобы увидеть, кто там. Я уверен, что это должна быть полиция, но вместо этого вижу, как моя мать разговаривает с мужчиной средних лет с пивным животом и зачёсанными на лысину волосами. Он, кажется, передаёт ей что–то, затем они разговаривают ещё минуту тихими голосами.

Кто это?

Мать закрывает за собой дверь и выглядит удивлённой, увидев меня стоящим в прихожей.

– Том, – говорит она. – Я тебя не заметила.

Именно тогда я замечаю, что у неё в руке – предмет, который передал мужчина. Это телефон.

– Это был бармен из O’Toole's, – говорит она. – Твой отец оставил там свой телефон. – Она добавляет: – Два дня назад.

Не знаю, что на это сказать.

– О.

– Он говорил тебе, что потерял телефон?

Я медленно качаю головой.

– Нет, не упоминал.

Она оглядывается через плечо на дверь, затем снова на меня.

– И бармен говорит, что он не возвращался туда с тех пор, как оставил телефон. И он не был на работе. Так где же, по–твоему, он был?

У меня пересохло во рту. Напоминаю себе, что даже если она подозревает, что с отцом что–то случилось, это не значит, что она знает, что именно. Хотя она однажды видела, как я угрожал ему кочергой. Всё же…

Она смотрит на пол, и я почти вижу, как в её голове крутятся шестерёнки. Хотел бы я, чтобы они остановились. Неужели она не может просто перестать думать об этом и позволить нам насладиться ужином?

– Том, – говорит она, – когда ты вынес ковёр к обочине?

Опять этот чёртов ковёр. Не надо было позволять ему выползать из кухни. Надо было перерезать ему глотку прямо там, и нам бы не пришлось сейчас вести этот разговор.

– Два дня назад, – говорю я.

– То есть во вторник?

– Да.

Она хмурится.

– Но мусор забирают в понедельник. Так как же они могли уже унести ковер?

Я открываю рот, но ничего не говорю. Она права. Я не знаю, как объяснить, почему ковёр исчез. Не может быть, чтобы я сам отвёз его на свалку. И я уже сказал ей, что его забрал сборщик мусора. Я не могу сказать ей правду, это точно.

Мама приподнимает подбородок, чтобы взглянуть на меня – за последние два года я перерос ее, и мне до сих пор немного непривычно это осознавать. Пока она изучает мое лицо, я не могу не заметить ее обнаженную сонную артерию и едва уловимый, учащенный пульс на ее шее.

– Том? – тихо говорит она.

Она ждет, что я что–то скажу, но мне нечего сказать. К счастью, меня спасает звук снова звенящего дверного звонка. Мои плечи обмякают от облегчения. Я не знаю, есть ли у бармена еще вопросы для моей матери, но по крайней мере у меня есть несколько минут, чтобы продумать, что я скажу дальше.

Но мое облегчение длится недолго, когда я вижу, кто стоит у нашей входной двери.

Это шеф Дрисколл.

Глава 46

На пороге стоит шеф полиции.

Было достаточно тяжело, когда он допрашивал меня в школе. Но прийти ко мне домой – это уже совсем другое дело. Зачем он здесь? Это из–за Элисон?

– Извините за беспокойство, миссис Брюэр, – шеф Дрисколл одет в тот же клетчатый галстук и белую рубашку, что и этим утром, но на этот раз дополненные синим пиджаком. – Я бы хотел задать Тому несколько вопросов.