Это что, орет Глеб, подписка на кабельное?

Он думает, что это, возможно, какие-то подсказки, и вглядывается в первое попавшееся изображение. Экран, у которого он остановился, транслирует музыкальный канал. Глеб не знает эту песню, точно не знает. Клип — набор пошлых штампов: полуголые девки, вода из пожарного гидранта, слишком быстрое мельтешение. Девки изгибаются пупками в экран. Глеб пытается понять, кто поет и на каком языке, но басы дрожат так, что в животе трясется. Он закрывает уши, но звук только нарастает. Тогда Глеб бежит дальше. Пытается отдышаться возле относительно спокойного экрана. В эфире новости. Ведущая с прической-шлемом читает без интонаций: «В Москве случился обратный оползень. Всем гражданам рекомендуется оставаться на местах. Мэр Москвы пообещал компенсировать все потери и вернуть прошлое в течение двух недель».

Че за бред, спрашивает Глеб сам себя.

Внизу бегущая строка: «Курс евро — 110, французские булочки — 220 рублей, подписка на счастье — недоступна». Экран мигом меняется: «Главная мировая новость: писатель по имени Глеб Корниш ищет себя в бесконечном коридоре. Ждите включения». На экране — пятно, похожее на него самого, но распластанное по пикселям.

Глеб плюет в экран и бежит дальше, мимо футбольного матча, красивых природных видов, старинных замков Баварии. «А сейчас мы научим наших друзей танцевать вальс. Главное — не бояться быть смешными!» Глеб видит, как собака в очках тычет носом в экран. Глеб вспоминает, что когда-то у него была собака.

«Покупайте, покупайте прямо сейчас! Гриль „Вечный огонь“ — теперь без сожалений! Только сегодня — забытые романтические вечера, романтические встречи с женой… и, о боже, ваша первая рукопись уже сгорела!»

Ведущая держит книгу. Да, Глеб ее узнает, это обложка «Дегустации». «Вот сейчас мы положим ее в огонь, смотрите, как занимается!» Улыбка ведущей — хищный оскал.

Внезапно — французский канал с программой о кулинарии: шеф-повар Елена ловко разделывает артишоки, объясняет что-то о том, как их чистить, камера крупно берет ее руки — они мужские. «…И самое важное, не бойтесь менять рецепт по своему усмотрению… Перец решает все. Повар должен уметь дегустировать реальность, как блюдо. Вот лук, например, — сначала острый, но достаточно его поджарить, и горечь обращается в сладость…» Елена, бросив взгляд в камеру, вдруг говорит (крупный план, настолько крупный, что Глеб видит поры на ее лице): «Помните, кто вы, даже если побывали на тысячах кухонь».

Глеб пятится, пытаясь разглядеть задник сквозь мелькающее сито экрана. Ничего. По болоту крадутся двое — отец и сын. Отец показывает, как нацеливать ружье; сын теряет равновесие и падает, оба смеются, лица закрыты шапками, как у преступников. «Главное в рыбалке — терпение!» — выкрикивает один из них. Ведущий ковыряет мясо на шампуре и с удовольствием жует. «А сейчас, друзья, мы поговорим о самом важном ингредиенте — доверии! В любой компании главное — делиться…» Голос ведущего начинает хрипеть, как будто сигнал пропадает: «Делитесь собой до конца, не бойтесь сгореть». Дым из гриля клубится Глебу в лицо, он даже закашлялся. Хороший телевизор — реалистичное изображение.

На соседнем экране телешоу, в котором ведущий спрашивает героя: «Что вы можете сказать в свое оправдание?» Прямое включение из его собственной кухни. Он видит Гелю, которая кричит: «Опять пропал! Ну конечно, у тебя ведь такие важные дела. Глеб, я больше не могу! Ты слышишь хоть кого-то, кроме себя?!» Звон от брошенной в раковину чашки, черное пятно на белом.

А это какой-то сериал. Желтая криминальная ленточка, завязанная между двумя платанами, огораживает садик возле французского книжного магазина. В главной роли — Глеб, но с окровавленными руками. Он стоит во дворе. «Где вы были прошлой ночью?» — спрашивает его полицейский. «Писал, — говорит Глеб. — Я всегда только пишу…»

Следом — диалог с Линдой, смонтированный как интервью. Линда — в дымчатой шелковой сорочке на голое тело. Глеб не может отвести от нее глаз (Глеб не может отвести от нее глаз и сейчас), протягивает руку. «Иди ко мне», — говорит Линда одними губами. Глеб подходит вплотную к экрану и прижимается к нему лбом. Экран горячий. «Зачем ты пришел?» Я люблю тебя. «Ты уверен?» Я больше ни в чем не уверен. «Ты должен быть уверен, иначе потеряешь все». Экран гаснет, Глеб идет дальше шатаясь.

Еще домашняя хроника. Ариша рисует за столом домик и солнце. «Папа, ты придешь смотреть мультик?» — «Сейчас, Ариша, сейчас…» — «Так ты придешь?» — «Я занят».

И снова непонятные сюжеты — телеканалы на языках, которых он не знает. Детский мультик на английском, датская программа про китов, немецкое порно. Какой-то фильм на сербском. «Сербия такая маленькая, как один большой дом. Ты знал? Дом всегда ждет тебя, даже если ты уезжаешь, — говорит голос за кадром. — Приезжайте в Жепу! Население — 116 человек». Глеб поражен, что понимает язык, но потом видит субтитры.

И снова телешоу — семейный скандал: муж и жена ссорятся, очень громко: Я больше не могу! — Хочу свободы! — Давай разведемся!

«А давайте попробуем иначе!» — весело предлагает ведущий.

Геля, прости меня, — Глеб стоит на коленях у двери.

Картинка меняется, и на экране телевизионный суд: Глеб в костюме, перед ним судья в красной мантии.

Судья: «Вы когда-нибудь будете писать роман ради жизни, а не чтобы от нее сбежать?»

Глеб молчит.

Судья: «Признать виновным».