— Модный такой, — сказала Лу. — И че, какой план?

— План такой, — сказал Кирилл. — Сейчас ты наденешь бахилы, и я проведу тебя в отделение. Там есть свободные палаты, посидишь пока. Уроки, может, сделаешь.

— Каникулы, — напомнила Лу.

— Ну книжку почитаешь. Или знаешь… У тебя компьютер есть?

Лу кивнула.

— Тогда поищешь мне одного человека. А я пока на обход с врачами. Потом зайду, и подумаем, что дальше.

Лу пожала плечами и засунула в аппарат с бахилами сначала одну ногу (аппарат зажужжал и набросил на ее ботинок мешок), а потом другую.

— Что-то покладистая такая, не заболела?

— Заболела. — Лу невозмутимо посмотрела на Кирилла. — А иначе че я делаю в больнице?

В палате было тихо и жарко, шумел только аппарат для кварцевания.

Кирилл указал Лу на пластиковый стул:

— Вот тут приземлись. На кровати лучше не садиться, все же больница.

— Окей.

Лу села на стул и достала из торбы ноутбук, весь в наклейках, прямо как торба — в значках.

— Чего искать, доктор?

— Человека. Мне нужно найти одного человека.

— Ну окей, а имя есть у человека твоего?

(Унееудивительноеимянадя, пронеслось в голове у Кирилла, как у каждого бы, конечно.) Но он сказал:

— Линда. Ее зовут Линда Дюпрэ. Возможно, она живет в Париже и имя нужно вбивать латиницей.

— А, ясно. Когда найду твою Линду, поищу еще контакты Ди Каприо тогда.

— Чего?

— Надеюсь, она актриса из порно какая-нибудь.

— Ну ты и дура. Все, я работать.

Кирилл вышел за дверь, а потом сунул голову в дверной проем:

— Если захочешь есть, в конце коридора есть вендомат.

— Понял, не дурак.

Она была совсем ребенком и одновременно — слишком взрослой. Кирилл неожиданно для себя восхитился этим.

Свою первую смену в больнице Кирилл (точнее, зажатый внутри него Егор) ощущал как поддельный актер на премьере: костюм сидит странно, текст забыл, а зрители — реальные, живые — уже ждут. Он привык к хаосу ресторанов, к запаху вытяжки, чеснока и специй, к ритму кухни, которому подчинялись все движения. Здесь тоже существовал ритм, инструкции и протоколы, но все же это был ритм иного толка. Да, пора привыкать, теперь он Кирилл, врач, двадцать пять лет, два года ординатуры и первый год практики в отделении нейрохирургии. Все это было в его теле, вмонтировано как новая фича. Тело помнило, что и как делать здесь, а в голове мельтешил весь его прошлый опыт: ловкое отсечение зеленых верхушек шалота, точнейшая разделка рыбы, раскатывание теста одним уверенным движением. Удивительно, но факт — весь его изначальный опыт и новый, приобретенный, чужой делали его всякий раз более цельным, чем он был до сих пор.

— Утро, Кирилл! — окликнула его сестра, вежливо-устало улыбнувшись. — Сегодня ты с профессором Родиным. Обход — сейчас, потом ассистенция.

Кирилл кивнул, стараясь ничем не выдавать, как странно он себя чувствует. Одно дело — виртуозно шинковать овощи на французской кухне, другое — оперировать людей.

Профессор Родин оказался симпатичным стариком, похожим на доктора Айболита из детских книжек. Ничего не говоря, он передал Кириллу пачку анамнезов, и они пошли по палатам.

— Пациентка такая-то: кавернозная ангиома, жалобы на головокружение и онемение, операция проведена… — объявляет профессор Родин громко, как конферансье.

Кирилл пока не видит пациентку, он видит женщину: бледную, испуганную, но все же улыбающуюся с надеждой. Кирилл проверяет рефлексы, аккуратно бьет молоточком по сухожилиям, пальпирует шею, внимательно объясняет женщине каждый жест, осторожно, будто перед ним сковорода с горячей карамелью. Женщина спрашивает, что будет дальше, какой прогноз.

— Прогноз, — говорит Кирилл, — благоприятный. Сегодня еще будет несколько капельниц. Поправляйтесь.

Да, вот теперь она пациентка. Теперь он видит это наверняка. Жалость постепенно превращается в профессиональную задачу. Кирилл говорит пациентке, что операция прошла успешно.

Они с Родиным идут дальше.

В ординаторской пахнет кофе, спиртом и столовской кормежкой.

— Нужна твоя помощь на консультации в приемнике, — звонко сообщает новая сестричка. Пока он ходил, произошел пересменок. — Там парень с черепно-мозговой, относительно стабилен, можешь сходить?

Кирилл сразу встает. Конечно: таким нужным и полезным он не помнил себя очень давно. Мысленно он даже оставляет Михаилу Натановичу и его грудастой ассистентке пять звездочек в отзывах Яндекса.

В приемном Кирилл осматривает пациента, потом другого, отвечает на вопросы, направляет на дообследование, переводит в отделение.

— Все будет хорошо, — говорит он пациенту. — Вам больно здесь?

Показывает, где — здесь. Надавливает, на удивление пальцы как будто стали чувствительнее — он «видит» ими, как глазами. Глазами же смотрит на снимок — и теперь понимает, что на нем не просто темно-серое месиво. Теперь он как переводчик с китайского — не черточки и палочки, а слова и их значения.