Шрифт:
Линда громко смеется.
— Боже, это так мило, — говорит она. — Ну а теперь вы врач, верно?
— Теперь да.
— Не стали продолжать гастрономическую карьеру?
— Стал, но…
— Стал бы, но у нас семья потомственных врачей, — встревает Ариша. — А у вас ничего не болит, случайно? Он мигом вылечит.
Линда снова смеется.
(Ей, очевидно, нравится Ариша. Куда больше, чем Кирилл. На него она даже не смотрит.)
— Но готовит он по-прежнему чудесно, — продолжает Ариша рекламную кампанию. — Говорит вон, что у вас трубочки слишком сладкие. Хотите, он поставит вам кухню?
— Да у нас и кухни нет, — смеясь, говорит Линда. — Мы заказываем пирожные в пекарне. Если вы знаете кого-то получше, мы можем подумать о том, чтобы сменить поставщика.
Нет, она не помнит его. Да и как бы она вспомнила?
— А вы помните Елену? — вдруг спрашивает Кирилл, питаясь последней надеждой.
— Кого? — Линда смотрит на него с какой-то материнской нежностью и совершенно не понимает, чего он от нее хочет.
— Елену, шеф-повара ресторана Le Val sur Seine, которая победила в шоу…
— Нет, простите, совсем не помню, — морщит лоб Линда. — А должна?
— Наверное, нет, простите, — говорит Кирилл и опускает глаза. — Просто подумал почему-то.
— Была очень рада поболтать, ребята, пойду готовить площадку для встречи с писателем, ладно? Обязательно забегайте, будет интересно!
Линда снова протягивает Кириллу ледяную руку, гладит по плечу Аришу и отворачивается, чтобы унестись обратно в ту дверь.
Ариша кричит ей вслед:
— А с кем встреча сегодня?
— С Глебом Корнишем, — говорит Линда, оборачиваясь. — Моим старым другом.
Ариша отчетливо бледнеет.
— Чего? — спрашивает Кирилл, сам бледный, как простыня, после этой испепеляющей встречи.
— Не знала, что отец вернулся, — говорит она. — Пойдем отсюда.
Ариша и Кирилл идут по улице. В лицо летит слепящий снег. Мокрый.
— Если тебе вдруг еще раз захочется все поменять… — осторожно начинает Ариша.
— Нет уж. Я лучше попробую что-то построить здесь, — говорит Кирилл. — Хватит с меня дегустаций. В конце концов, быть врачом не так уж и плохо.
— Перспективно, — кивает Ариша. — Ты прости, что я к тебе прицепилась. Думала, ты поможешь мне разобраться, зачем люди бегут от себя.
— А в итоге ты помогла мне принять неизбежное.
— Надеюсь, ты не злишься.
Они оба смеются, и снег тает у них на ресницах.
— Слушай, Лу, — говорит Кирилл, пряча руки в карманах, — кому точно никогда не нужно меняться, так это тебе.
Ариша останавливается:
— Давай вернемся?
— Куда?
— Туда. Я хочу услышать, что скажет отец.
(Вот здорово. Мы все хотим услышать, что скажет Глеб. Глеб, что скажешь? Какой финал у этой истории? Ты же не будешь утверждать, что есть только один вариант. Вариантов финала романа столько же, сколько версий реальности. Каждый раз, когда ты делаешь выбор — налево пойти или направо, — где-то распадается атом и от мастер-вселенной ответвляется другая. В ней существуешь другой ты, проживающий другую жизнь. Лучше она или хуже — вопрос десятый, все равно это будет жизнь — со всеми ее провалами и кайфулями (так говорят, когда размечают данные). Кроме того, Глеб, было бы неплохо дать слово всем героям. Ведь у каждого из них — своя реальность и своя версия этой реальности, и мы не можем, Глеб, их не слышать. Властью, данной тебе свыше, давай вернемся в зал уютного маленького кафе, Кирилл и Ариша сидят за стойкой, Линда ушла со сцены. Вот с этого момента, Глеб, начинается финал:)
— Была очень рада поболтать, ребята, пойду готовить площадку для встречи с писателем, ладно? Обязательно забегайте, будет интересно!
Линда снова протягивает Кириллу ледяную руку, гладит по плечу Аришу и отворачивается, чтобы унестись обратно в ту дверь, откуда пришла.
— Линда! — Кирилл бросается за ней следом.
Она останавливается. Кирилл стоит в нескольких шагах, снова не такой уверенный, каким был секунду назад.
— Да? — спрашивает мягко.
— Вы… простите за неловкость, — говорит, спотыкаясь, Кирилл. — Я… правда думал, что вы меня узнaете.
Линда улыбается — в его смущении есть что-то трогательное.
— Это в самом деле так важно? — интересуется она.
Он пожимает плечами:
— Я думал, может быть, вам захочется вспомнить. Иногда ведь даже один ужин может все изменить…
— Иногда ужин — всего лишь еда, — говорит Линда. Потом наклоняет голову и добавляет очень ласково:
— Не сердитесь на меня, Кирилл.