— Но позвольте. Всегда расстояние устанавливалось по краю повозки, поверьте моему опыту.

— Ерунду не говорите, — недовольно сказал Юкин. — Я на бега хожу постоянно. По носу лошади устанавливают.

— Вот, — обрадовался Богомаз. — Лошади. Вы где видите здесь лошадь? Нету тут лошади. Значит, по краю повозки, чтобы всё было по-честному.

— В случае Петра Аркадьевича — по носу ворона, — хмыкнул Юкин. — Ворона, надеюсь, вы видите?

Богомаз ворона видел, но согласиться с тем, что он ровня его измененным лошадям, никак мог. Поэтому он опять пошел скандалить, откладывая старт на неопределенное время.

— Петр Аркадьевич, ни в коем случае не соглашайтесь на его условия, — сказал Сережечкин. — Будут взывать к вашему благородству — игнорируйте. Богомаз по молодости действительно на бегах бывал и активно участвовал. Много грязных приемчиков знает. Хотя, справедливости ради, лошадки в конюшнях Болдырева хороши.

— Благодарю вас, Семен Антонович, за предупреждение. Честно признаться, у меня в мыслях не было соглашаться с Борисом Харитоновичем. Он явно собирается перекрыть мне дорогу.

Лошадь я, конечно, при желании снесу автомобилем, но, во-первых, желания не было, во-вторых, это плохо отразится на моей репутации, а в-третьих, это наверняка засчитают моим поражением. Так что не будем давать жесткий ответ. Это со всех точек зрения действие невыгодное. Будем полагаться исключительно на честность и ходовые качества моего автомобиля.

Ругань Богомаза опять осталась безрезультатной, он вернулся в коляску и явно настроился стартовать первым, чтобы получить преимущество. Дорога не настолько широка, чтобы обгонять его с легкостью. А ведь еще будут и другие участники движения. Так что нельзя позволять ему меня опережать.

Наконец старт был дан, и как Богомаз ни стремился меня подрезать, вырваться вперед у него не получилось просто потому, что моим лошадям под капотом времени на разгон требовалось меньше, а самих их там было больше. Отставать его повозка начала сразу же, как он ни нахлестывал лошадей. Я не смотрел, но мои пассажиры оборачивались и комментировали в довольно ехидной манере. Особенно старался Сережечкин — видно, у него были старые счеты к кому-то из наших противников.

Вторая наша машина следовала за повозкой Богомаза, поскольку им было дано указание ни в коем случае не обгонять.

Отсутствие охраны рядом не представляло для меня какой-то проблемы, охрана нужна была только на ночь, и только для автомобилей, но я решил ехать так, чтобы происходящее сзади постоянно было в зоне видимости моих спутников. А то с Богомаза станется заявить, что мои люди вмешались в гонку и его задержали. А так будут свидетели обратного. Независимые: два — в моей машине и один — в машине охраны.

— Очень комфортный ход, — внезапно сказал Юкин. — Можно сказать, и не чувствуется.

— Согласен с вами, Макар Андреевич, — сказал Сережечкин. — Не думал, что можно так комфортно путешествовать. Считай, почти как в поезде в купе. Разве что чай не разносят. Присоединитесь?

Он задумчиво забулькал фляжкой явно не с чаем.

— Разумеется, Семен Антонович, буду признателен. Но насчет поезда вы неправы, там куда больше раскачивает. И шумов там много. В этом же автомобиле двигателя почти неслышно, как неслышно металлического стука деталей. Автомобиль идет тихо и ровно. И, как мы заметили, намного быстрее измененных лошадей Болдырева. А его конюшни славятся качеством. Петр Аркадьевич, удовлетворите профессиональное любопытство — это свойство конкретно вашего автомобиля или на вашем заводе будут выпускаться только такие?

— Мы планируем несколько линеек. Конкретно такая модель обойдется покупателю очень дорого, поскольку здесь весь металл — из механизмусов, а двигатель — артефактный, не имеет аналогов. Но в планах есть и более бюджетные варианты из обычного металла, но столь же качественно выполненные. Красители планируем использовать только артефактные, так что внешне все автомобили будут выглядеть одинаково. То есть вариант подешевле всё равно будет качественным и комфортным. В перспективе планируем…

Я решил воспользоваться случаем и провести, так сказать, презентацию. Что-то попадет в газету, а что-то разойдется слухами. Нужно дать понять, что за таким средством передвижения будущее. Оно куда проще в обращении, чем лошадь, менее капризное, более комфортное и не требует отдыха. Я даже вскользь заметил, что мог бы завершить дорогу за сутки, но по настоянию Богомаза, чьим лошадям требуется отдых, пришлось ее растянуть на три дня.

Мы уже проехали большую часть намеченного на сегодня пути, но вопросы у моих спутников не иссякали. Они спрашивали — я отвечал. Иногда отвечала Наташа, если вопрос касался комфорта и впечатлений от поездки, а не технических деталей. Ее вмешательство давало передышку моим голосовым связкам, что было нелишним — раньше так долго болтать мне не приходилось. Удивляло, что интерес не падал. У меня даже выяснили все подробности как первой поездки еще на деревянной основе, так и первой длительной, когда я ездил автомобиль красить из Дугарска в Курмень, хотя, с моей точки зрения, ничего интересного тогда не случилось. Но я рассказывал, потому как мнение этих господ для меня было очень важным.

Я говорил, но обстановку на дороге мониторил, потому что пустоты здесь не было: ехали и попутные, и встречные повозки. Приходилось постоянно лавировать и держать в уме возможный испуг лошадей. Большинство относились индифферентно, но попадались и такие, которые пугались и переставали быть управляемыми. Их было мало — всё же моя машина была не первой в этом мире, и не единственной. К тому же она почти не шумела и не воняла для тонких лошадиных органов чувств.

Телегу, выезжающую на перекресток нам наперерез, я заметил сразу. Притормозить-то притормозил, но и мужик на телеге тоже остановился, прямо посередине дороги, и принялся бегать с озабоченным видом рядом с телегой. Не иначе как притворяется, что колесо спустило — больше там ломаться было нечему.