Ещё минут через пятнадцать возвращается Богдана и, взяв с нас клятву, что мы точно помирились, выпускает наружу. А мы помирились. И видит Бог, это моё самое лучшее применение в жизни.

Мы занимаемся, едим сырники, а затем я звоню Васе, чтобы тот меня забрал.

Честно, я даже не знаю, как себя теперь вести с Максом. Вроде ничего, по меркам взрослых людей, не случилось. Но тогда почему в своей голове я уже заявила на него свои права?

– А вот и явилась, маленькая потаскушка!
– Отец начинает кричать прямо с порога, не успеваю я даже попасть в глубь дома.
– Антон нам всё рассказал. Трахнулась с каким-то нищебродом, а потом ещё и сама бросила Тошу! Гадина! Чему я тебя учил?!
– Сердце проваливается в желудок, и я успешно его перевариваю. Это конец.

Глава 20. Увертюра

Ульяна.

– А вот и явилась, маленькая потаскушка!
– Отец начинает кричать прямо с порога, не успеваю я даже попасть в глубь дома.
– Антон нам всё рассказал. Трахнулась с каким-то нищебродом, а потом ещё и сама бросила Тошу! Гадина! Чему я тебя учил?!
– Сердце проваливается в желудок, и я успешно его перевариваю. Это конец.

– Пап, стой, потише, я сейчас всё объясню.
– Пытаюсь остановить его гнев, но, кажется, тормозить уже некуда.

– Что тут объяснять?!
– Замахивается. Я сжимаюсь в комок, словно ёж, но это не помогает. Ладонь отца всё равно припечатывает мне на щёку.

– Пап, пожалуйста… - голос дрожит, в глазах щиплет от слёз, но я заставляю себя не плакать. Не здесь. Не перед ним.

Он делает шаг ко мне, лицо искажено гневом, пальцы сжимаются в кулаки.

– «Пожалуйста»? Ты это Тоше должна была говорить, а не мне! Ты опозорила семью! Ты хоть понимаешь, что теперь будет? Все будут тыкать пальцем: «Вот дочь Мамаевых, которая с уличным бродягой путается!»

Я втягиваю голову в плечи, но не отступаю. Где-то внутри, сквозь страх, пробивается злость.

– Он не бродяга, - говорю тихо, но твёрдо.
– И я не опозорила никого. Я просто… просто влюбилась.
– Может хотя бы это поможет мне отмыться от его злости.

– Влюбилась?!
– отец хрипло смеётся, и этот звук режет хуже пощёчины.
– Влюбилась она! Да ты даже не знаешь, что это такое! Тебе мозги надо было вправлять ещё год назад, когда ты начала эту клоунаду с самостоятельностью!

Из гостиной выходит мама — бледная, с дрожащими губами. Она не смотрит на меня, только на отца.

– Может, хватит?
– шепчет.
– Она же ребёнок…

– Ребёнок?!
– он резко поворачивается к ней.
– Ты её вырастила такой! Мягкая, без хребта! Вот и получила дочь, которая не уважает ни семью, ни традиции, ни…

– Я уважаю!
– кричу я, и собственный голос звучит неожиданно громко.
– Я уважаю вас! Но я не могу жить по вашим правилам, если они меня убивают!

Он замирает. На секунду в его глазах мелькает что-то — не гнев, а, может быть, растерянность. Но это длится лишь миг.

– Ты неблагодарная, - говорит он тише, но от этого ещё страшнее.
– Мы дали тебе всё: дом, образование, будущее. А ты плюнула на это ради… кого? Ради мальчишки на мотоцикле?

Я закрываю глаза. Вспоминаю запах кожаной куртки Макса, его руки на моей талии, его шёпот.

– Пап... Антон изменил мне с Сашей. Нашей соседкой. Я узнала это и рассталась с ним. А не наоборот.
– Вздыхаю. Стараюсь говорить вкрадчиво, чтобы он точно меня понял.

– То, что Антон оказался козлом, это не повод трахаться с кем попало! И да, моя дорогая — все мужики изменяют. Это надо просто принять. Нужно смотреть в будущее. Антон — твои инвестиции.

– Да не тра... Не было у нас ничего. Пока.
– Выделяю.
– Мы только начали встречаться. Он хороший.

– Он нищий...

– Не нищий он!
– Прикусываю губу.
– Это тебе Антон так сказал?
– Фыркаю.
– Он... Работает в бизнесе своего отца. Авто... салон.
– Не знаю зачем я вру, но мне страшно признаться им, что Максим автомеханик. К тому же, на самом деле он мне никто, и не будет проблемой немного поводить их за нос.

– Хм...
– Смягчается.
– Приведи его завтра. Познакомится.

– Но...
– Взмахиваю руками.

– Не но!
– Обрывает на полуслове.
– Или ты приводишь его знакомиться, или ты выйдешь замуж за Антона. Я всё сказал!

– Хорошо!
– Выплёвываю, и несусь наверх в свою комнату.

Первые полчаса меня буквально колотит — зубы стучат, ладони потеют, а в висках стучит так, что кажется, голова вот-вот лопнет. Я сижу на краю кровати, сжимая пальцами край одеяла, и пытаюсь сообразить, что делать.