Его губы жадные, требовательные — и я отвечаю, впуская его язык, встречая своим. В голове пусто, только пульсация где-то внизу живота, только жар его ладоней, сжимающих мои бёдра.

Макс отрывается на миг — глаза тёмные, почти чёрные, дыхание рваное.

– Говори ещё раз, - хрипло требует он.
– Скажи, что тебе это не важно.

– Не важно, - выдыхаю, цепляясь за его плечи.
– Ничего не важно, кроме…

Не успеваю закончить — он снова накрывает мой рот своим, одновременно поднимая меня выше. Я обхватываю его ногами, прижимаясь теснее, и он рычит, впиваясь пальцами в мою кожу сквозь ткань.

Его рука скользит вверх, под край топа, и когда пальцы касаются обнажённого живота, я вздрагиваю. Макс усмехается в поцелуй, но не останавливается — медленно ведёт ладонь выше, к краю белья, дразня, проверяя границы.

– Ты дрожишь, - шепчет, отрываясь от моих губ. Его дыхание обжигает шею.
– Боишься?

– Нет, - качаю головой, сама тянусь к его рубашке, расстёгиваю пуговицы одну за другой.
– Просто… слишком...

Он резко втягивает воздух, когда мои ладони касаются его груди, проводят по мышцам, спускаются к поясу. Но прежде чем я успеваю сделать больше, Макс перехватывает мои запястья, прижимает их к стене над моей головой.

– Терпение, - его голос низкий, почти угрожающий.
– Я сам.

И он действительно сам — его руки снова блуждают по моему телу, теперь уже без преград, исследуют, запоминают, заставляют меня выгибаться навстречу. Каждое прикосновение — как разряд, как пламя, растекающееся по венам.

Я стону, когда его пальцы наконец находят самое чувствительное место, когда он начинает двигаться — сначала медленно, потом быстрее, подстраиваясь под мой ритм. Мои ногти впиваются в его плечи, я кусаю губу, чтобы не закричать, но он ловит мой взгляд и требует:

– Не сдерживайся. Хочу слышать.

И я сдаюсь — звуки рвутся наружу, смешиваясь с его тяжёлым дыханием, с шорохом одежды, с биением наших сердец. В голове пусто, остаются лишь прикосновения, его запах, ощущение его тела напротив моего.

Позволяю себе тоже, пробираюсь рукой в его натянувшиеся от возбуждения брюки, с восторгом обхватываю толстый член, двигаю рукой. Сначала неуверенно, но затем всё быстрее и крепче.

Его тело вздрагивает от моего прикосновения, и он издаёт глухой, почти звериный рык. Пальцы на моих бёдрах сжимаются до лёгкой боли — но эта боль лишь усиливает остроту ощущений.

– Да… вот так… - выдыхает он, чуть отклоняясь, чтобы видеть моё лицо.
– Смотри на меня.

Я не отвожу взгляда. Движения руки становятся увереннее, ритмичнее — я ловлю его темп, подстраиваюсь под судорожное дыхание, под едва заметные толчки бёдрами навстречу моей ладони. Его кожа горячая, бархатистая, пульсирует под моими пальцами.

Он снова наклоняется, впивается в мои губы жадным поцелуем, одновременно усиливая натиск своих прикосновений. Я выгибаюсь, теряюсь в хаосе ощущений — его язык во рту, его пальцы на клиторе, моя рука на его члене. Всё сливается в единый поток жара, в котором нет ни прошлого, ни будущего — только здесь и сейчас.

– Блять… - он обрывает поцелуй, запрокидывает голову, но глаз не закрывает. Смотрит на меня, пока я веду ладонью вверх-вниз, сжимая чуть крепче на обратном движении.
– Ещё… не останавливайся…

Его голос — низкий, надломленный — действует как приказ. Я ускоряюсь, чувствуя, как его тело напрягается, как мышцы под моими пальцами становятся твёрже, как дыхание превращается в короткие, рваные вдохи.

Он вдруг хватает меня за запястье, останавливает движение — но лишь на секунду. Потом перехватывает мою руку, прижимает её к стене над моей головой, а второй рукой снова находит самое чувствительное место. Теперь его движения резче, настойчивее — он ведёт нас обоих к краю, не позволяя ни себе, ни мне отступить.

– Сейчас… - шепчет, и я чувствую, как его пальцы дрожат, как всё его тело содрогается в унисон с моим.

Волна накрывает внезапно — я кричу, впиваясь ногтями в его плечо, а он глухо стонет, прижимаясь ко мне всем телом, дрожа всем существом. Мы оба дрожим, задыхаемся, пытаемся удержаться на краю этого ослепительного взрыва.

Когда последние отголоски наслаждения стихают, Макс медленно опускает мою руку, но не отпускает — держит в своей, прижимая к груди. Его сердце колотится под моей ладонью, такое же бешеное, как моё.

Мы оба тяжело дышим, пот стекает по вискам, волосы липнут к лицу. Он наконец поднимает голову, смотрит на меня — и в его глазах больше нет ни вызова, ни игры. Только что-то глубокое, настоящее.

– Ты… - начинает, но замолкает, словно не находит слов.

Я улыбаюсь — устало, но искренне.

– Я здесь, — шепчу.

Он закрывает глаза, прижимается лбом к моему лбу, и мы остаёмся так — переплетённые, измученные, но наконец-то настоящие.