На восьмой день полёта ландшафт изменился окончательно. Леса исчезли, уступив место бескрайним степям, покрытым сухой рыжей травой. Ни дорог, ни деревень, ни даже одиноких хуторов. Только ветер, трава и редкие скальные выходы, торчащие из земли, как кости давно умершего великана.

Орочьи пустоши… Суровый, негостеприимный край. В этих ветреных, песчаных и не слишком-то плодородных землях, кроме орков здесь, пожалуй, мало кто захотел бы жить.

— Мы пересекли границу между Дракорией и орочьими территориями три часа назад, — сообщил заместитель Тирхана, немолодой драконид с прожжённой чешуёй на левой щеке.

Отряд собрался на палубе. Никто не паниковал, но настроение изменилось. Шутки стихли, взгляды стали внимательнее. Даже варги притихли, словно чувствуя перемены в окружении.

Мы летели ещё восемь часов. Солнце перевалило через зенит и начало клониться к горизонту, окрашивая степь в багровые тона, когда Граф первым заметил дым.

— Слева, на горизонте. Много дыма. Это не пожар и не костёр.

Я вышел из каюты на его крик и посмотрел в указанном направлении. С моим Восприятием я различил размывающиеся на горизонте очертания города. Вернее, того, что от него осталось…

Мне подали корабельную оптику — что-то наподобие бинокля, — и я сразу увидел, что часть стен рухнула, башни накренились и среди руин вспыхивает магия. Зелёные, красные, белые… Вспышка следовала за вспышкой, и даже с такого расстояния было понятно, что там идёт полноценный штурм. Над городом висело тёмное облако дыма, подсвеченное снизу пожарами.

— Война, — произнёс Мэд, прислонившись к борту. — Орки штурмуют орков.

Он прав. Дир Завоеватель продолжает подчинять пустоши, город за городом, крепость за крепостью, пока под его рукой не окажутся все царства зеленошкурых. Именно к нему мы летим. Именно с ним предстоит договариваться. Именно его орда может однажды повернуть на юг, к Домену людей.

Наблюдать за этим с высоты птичьего полёта было познавательно и жутко одновременно. Конструкции, которые я принял за катапульты, оказались шаманскими установками. По крайней мере так предположил заместитель Тирхана. Он видел подобное раньше и без энтузиазма пояснил, что шаманская магия орков сильно отличается от привычной нам. Грубая, разрушительная, завязанная на жизненных силах самих шаманов и их жертв. Рядом с такими установками неприятно находиться даже союзникам.

С момента, как мы заметили битву, не прошло и получаса, как из облаков справа вынырнули три крупных существа. Широкие и плоские. Похожи на скатов, только в несколько раз больше…

На спине каждого сидело по орку в тяжёлых доспехах. Увешаны оружием и амулетами. Летающий патруль, как пояснили дракониды. Они ждали, когда такой появится.

Патрульные приблизились быстро, зайдя с обоих бортов. Ведущий подлетел вплотную к «Стреле Ветра», и я разглядел его наездника. Массивный орк с татуировками. Он окинул взглядом наш корабль, заметил имперский штандарт на левиатоке Тирхана и начал жестикулировать. Резкие командные движения руками: следуйте за нами, меняйте курс. Летающая скатоподобная ящерица под ним развернулась, указывая направление, и три наездника повели нас прочь от осаждённого города — в противоположную сторону от битвы.

Капитан не стал спорить и послушно изменил курс. Тирхановский левиаток тоже подчинился. Дипломатическая миссия начинается с умения слушаться тех, на чью территорию ты прилетел. Это я запомнил из инструктажей.

Мы летели за патрулём минут сорок, постепенно снижаясь. Солнце почти село, и степь внизу погрузилась в сумерки. А потом из полумрака проступили огни. Десятки тысяч огней кочевого города.

Это был военный лагерь Дира Завоевателя, судя по флагам и знамёнам. Он раскинулся на огромной равнине, и наши левиатоки медленно проплывали над ним в вечернем небе.

Я перегнулся через борт и посмотрел вниз, желая охватить взглядом как можно больше. Ровные ряды шатров тянулись до самого горизонта. Между ними мерцали костры, двигались фигуры орков, проезжали повозки с припасами. Увидел осадные башни, таранные механизмы, катапульты, прикрытые шкурами и парусиной.

Дальше темнели загоны с варгами, целые стаи, чьи жёлтые глаза мерцали в отблесках огня. Вдоль периметра лагеря тянулись рвы и частоколы, за которыми стояла стража с факелами.

Походные кузни выбрасывали в небо копны искр, и ветер доносил глухой перезвон молотов. Мастерские, склады, полевые госпитали с шаманскими шатрами, отмеченными черепами и костяными тотемами… Это была самая настоящая, беспощадная, отлаженная до последнего гвоздя машина войны. Такая армия способна раздавить любую крепость на своём пути…

Отряд молча стоял у борта, и каждый думал об одном и том же: что будет с нами, если подобная армада отправится к нашим крепостям? выдержат ли люди? устоят ли наши цитадели?

Левиатоки опускались в самое сердце лагеря, на расчищенную площадку, освещённую факелами и магическими фонарями. Орки уже ждали, выстроившись в две шеренги, смотря на наши корабли. Ни враждебности, ни приветствия. Просто холодное, оценивающее внимание хищника, разглядывающего незнакомую добычу.

Пока левиатоки садились, моя стая молча облачалась в дипломатические одеяния. Тёмно-синие камзолы с серебряной вышивкой, нагрудники поверх. Каждый проверил оружие, поправил снаряжение.