Шрифт:
К концу занятий голова гудела от всей этой тупости. Общение с орками в чём-то напоминало работу сапёра на минном поле, только при этом у сапёра ещё и глаза завязаны.
Алиса, которая присутствовала невидимой и периодически комментировала происходящее, только посмеивалась.
«Ты слишком серьёзно к этому относишься, — мысленно произнесла она. — Орки такие же люди. Точнее, не люди, но суть та же. Если ты будешь вести себя естественно и с уважением, они это оценят».
«Лучше перебдеть, чем недобдеть, — ответил я. — Один неверный жест — и дипмиссия превратится в резню».
«Как будто тебя это расстраивает…» — хихикнула она.
«Ну, это всё усложнит…»
«Или, наоборот, упростит!» — не останавливалась она.
Учителя ушли только к вечеру, пообещав вернуться завтра с практическими занятиями. Я рухнул на диван и прикрыл глаза.
— Устал? — Маша присела рядом, положила голову мне на плечо.
— Как собака… — признался я. — Но это только начало. Нам ещё почти две недели эту жуть слушать и запоминать, а потом ещё и в полёте наверняка будут мозги этим выносить…
Передохнув пять минут, я поднялся и отправился на финальную миссию сегодняшнего дня. Меня ждал Брячедум и Вулкар. Сегодня был последний день их соревнования, оба мастера должны подвести итоги.
Мне безумно интересно узнать, что же там выковал мой друг. В одном я уверен наверняка: его творение будет легендарно!
Глава 9
Кузница встретила меня жаром и запахом раскалённого металла, смешанным с чем-то кислым. Похоже, гном использовал новую закалочную смесь. Возможно, даже свои легендарные настойки…
Брячедум стоял у верстака согнувшись над заготовкой. В правой руке он держал тонкое шило с алмазным наконечником, левая придерживала кинжал, зажатый в тисках. Рядом на деревянной подставке лежал второй, уже покрытый частой вязью символов, от которых исходило слабое голубое свечение.
Я остановился у порога и прислонился к косяку. Лучше не мешать.
Гном работал с предельной концентрацией. Каждое движение точное, дыхание размеренное. Остриё шила скользило по металлу, деревянная киянка лёгкими ударами оставляла едва заметный узор на прочном металле.
Медленно и осторожно Брячедум продвигался, покрывая металл рунами, что вспыхивали тусклым голубым светом, когда он вливал в них ману, и тут же гасли. Потом снова вспыхивали. Ярче и глубже, словно набрали силу.
— Третий час бьётся над последним сегментом, — раздался голос справа.
Я повернул голову. В тени у стены, сложив руки на груди, стоял Вулкар. Бог-кузнец говорил через своего аватара, который выглядел так, будто провёл здесь весь день. Высокий, мощный. С руками, которые гнут сталь как бумагу. Глаза горят золотым пламенем, и довольная улыбка на лице.
— Добрый вечер. Не заметил вас… — тихо поздоровался я, чтобы не отвлекать гнома.
— Твой друг, как и положено для его народа, очень упрям. Я уже был готов признать его работу достойной, но он всё равно хочет дожать, уплотнить частоту рун, хотя это из него все соки высасывает. Он свою душу в артефакт вкладывает. И это… похвально.
— Он из тех, кто не бросает начатое.
— Это хорошая черта для мастера, — коротко кивнул Вулкар.
Мы замолчали, а вскоре и Брячедум закончил наносить последнюю руну. Он отложил шило, выпрямился, размял спину, потом взял кинжал в обе руки и закрыл глаза.
Я почувствовал, как воздух в кузнице изменился. Стал плотнее, тяжелее. Мана потекла к гному отовсюду: из магических светильников, из раскалённого горна и даже из металлических заготовок, разложенных на стеллажах. Брячедум вливал её в кинжал, и руны на клинке загорались одна за другой. Сперва тускло, потом всё ярче, пока синее свечение не залило всю кузню.
Гном открыл глаза и резко опустил кинжал в стоящий рядом сосуд с мутной жидкостью. Она зашипела, забулькала. Пошёл пар.
Руны погасли. А когда Брячедум вытащил клинок, свет вернулся, но уже спокойный, ровный. Он словно застыл внутри металла, и потому постепенно потерял яркость.
— Готово… — хрипло произнёс гном и отложил кинжал на верстак.
Потом взял второй — тот, что был покрыт рунами раньше, — и принялся за шлифовку. Мелкозернистый камень скользил по кромке. Ни спешки, ни лишних движений. Час такой работы — не меньше.