Отряд осваивал корабль с энтузиазмом, удивившим даже экипаж. Ратмир первым попросил разрешения постоять за штурвалом и получил его после короткого инструктажа. Капитан, видимо, решил, что человеку с военной выправкой и привычкой командовать можно доверить управление в спокойную погоду.

Ратмир простоял четыре часа не шелохнувшись и сошёл со штурвала с выражением абсолютного счастья на лице. Его парни приняли это как вызов и один за другим выстроились в очередь, чтобы тоже попробовать. Они получали азы управления левиатоком, как и Граф с Васей… Мальчикам всегда интересны такие большие и дорогие игрушки.

Надеюсь, к концу путешествия у меня будет не один и не два экипажа, полностью готовых к путешествиям. И Зиркс, прекрасный механик, а теперь ещё и бортинженер, был невероятно ценным для отряда приобретением.

Граф особый интерес испытывал к навигации, картам и технике безопасности. В один из дней он даже сумел предсказать изменения погоды. Мы переждали непогоду, приземлившись в труднодоступном горном плато у озера, наслаждаясь пейзажами. Если бы не эта остановка, пришлось бы лететь в непогоду по сложному высокогорному региону, что было, по словам капитана «Стрелы ветра», невероятно опасно.

Герда нашла на корме свободное пространство и грузовые мешки с песком для срочного набора высоты. Она немного построила глазки Ратмиру, пару раз стукнула ещё не до конца поправившегося Васю, и те вдвоём уломали гнома сделать ей боксёрскую грушу. Валькирия принялась ежедневно молотить по мешку с песком. Вернее, по мешкам… Хватало их в лучшем случае на день. Хорошо, что их было много в запасе.

Вася в основном проводил время в каюте, колдуя над своими алхимическими припасами. К счастью для нас, лишь в своей голове и тетрадке. Пытался составить формулы и расчёты вместе с Графом. Хотя я по его взгляду видел, как он мечтает намешать всё в колбу и швырнуть с высоты, чтобы потом оценить масштаб взрыва. Мысленно Вася уже превратил наш левиаток в бомбардировщик…

Имирэн медитировал на носу корабля, подставляя лицо ветру. Он мог сидеть так часами, не двигаясь, и я до сих пор не уверен, медитирует он или просто спит с открытыми глазами. Но выглядело это красиво и одухотворённо, так что капитан перестал его тревожить и велел матросам обходить эльфа стороной.

Я тоже порой присоединялся к нему, но особой пользы не ощущал. Зато мысли в моей голове разгонялись до каких-то немыслимых скоростей, что позволяло поддерживать форму, даже не сражаясь. В голове я как прокручивал уже случившиеся битвы, разбирая их и прикидывая, как можно было бы ещё поступить, так и проводил новые сражения с воображаемыми врагами.

Брячедум обосновался в трюме, где соорудил из ящиков и досок нечто среднее между верстаком и алтарём. На нём разложил инструменты и каждый вечер после посадки начинал гномьи ритуалы…

Плохо знающий Брячедума человек мог бы подумать, что гном долбит молотом по наковальне. Но ведь без горна и пламени смысла в этом нет никакого… Мне же и спускаться вниз не было нужды, чтобы всё понять. Этот бородатый сын горы гонит свои настойки!

Накупил кучу ингредиентов, дистиллятов, перегонных кубов… У него было даже более дорогое оборудование, нежели у Васи. А всё потому, что «истинные гномьи настойки не терпят полумер! Лучшее оборудование и сырьё — залог успеха!». Представляю, как на гнома будет глазеть Джованни, когда мы вернёмся.

Мэд по вечерам уходил далеко от лагеря и возвращался только к рассвету. А днём на борту, как правило, отсыпался. Есть у меня подозрения, что убегает он куда подальше не столько ради тренировки, сколько ради уединения с Элей… Но доказательств, конечно, не будет.

Зиркс пропадал в машинном отделении с утра до вечера. Гарчук, бортовой техник, за эти дни превратился из настороженного коллеги в полноценного наставника. Они вместе перебрали один из вспомогательных клапанов, откалибровали давление в баллоне и даже, судя по восторженным крикам из трюма, нашли способ увеличить эффективность рунной изоляции на пару процентов. Вернее, нашли производственный брак, надёжно спрятанный за кожаными чехлами, и устранили его, за счёт чего расход энергии накопителей уменьшился.

Каждый день приносил свои десять капель Эфира, периодически добавляя каплю-другую за ночлег рядом с лесом, ну и от кровавых перекусов добавлялось. Мелочь, если смотреть на одни сутки, но за неделю полёта набежало чуть меньше сотни очков. Я копил, не тратя ни одной, мучаясь со сложнейшим из выборов, куда их влить… У меня, в конце концов, появилось новое направление «забытой» магии. Так и хочется развить его. Тем более что ещё до полёта я получил не меньше капель. Завтра их должно стать две сотни. Так и подмывает потратить…

Этой ночью мне не спалось… Я то и дело пробегал глазами по Статусу, но понял, что это бесполезное занятие. Наконец, закрыл его и просто уставился на ночное небо.

Незнакомые созвездия были повсюду. Крупные мерцающие точки складываются в узоры, которым местные дали свои названия. Для Графа они были родными, знакомыми с детства. Так что он даже по ним мог бы ориентироваться.

Прошёл ещё день, а я так и не потратил ни капли Эфира. И я всё больше и больше ловил себя на мысли, что половину надо заливать в Энтропию пустоты, а остальное — в характеристики.