Но это были плохие новости, а дальше началась череда хороших. Во-первых, я отыскал в лекарствах «Лидокаин-спрей», и это было чуть ли не единственное обезболивающее, которое могло помочь в данной ситуации и не вредило ящерну!

Саири тихо стонал, но быстро затих.

— Так лучше, — шепнул он.

Номад наверху пошевелился, словно облегчённо сменил позу, а Мэй, последние секунды сидевшая, не дыша, наконец выдохнула. Всё же они нормальные люди, и это хорошо.

— О, ура, о, — пробормотал Фунишар, нависший над нами, как маленькое меховое солнце.

— Пушистый, ты бы взлетел повыше и палил окрестности, — сказал я. — Мешаешь.

— О, ладно, о.

Обезболив пациента, я выждал минуту, в это время обработал «Мирамистином» и «Левомеколем» тёмные круги от некро-дрейна.

— Какой план? — спросила Мэй.

— Сейчас обезболивающее впитается в ткани, залью рану «Мирамистином», это антисептик широкого спектра действия. У него нулевая токсичность, а помогает против большинства бактерий, грибков и некоторых вирусов. При этом даже не щиплет, — я улыбнулся.

Так мы и проработали в течение следующих минут.

— До прихода Альфы осталось полчаса, — проинформировал Номад. — Внешняя активность по-прежнему минимальна.

— Логично: местная флора и фауна мало мобильная, этаж построен так, что мы сами проходим через их логова и ареалы обитания. Поэтому, когда место зачистили, почти никто уже не придёт. Кроме Альфы.

— Саири, ты как? — спросила Мэй, аккуратно и весьма неплохо перебинтовав его, пока я приподнимал.

— Почти хорошо, — улыбнулся тот.

— Ешь кровохватку, — напомнил я. — Нам надо снять с тебя эффект дрейна, тогда ты наконец сможешь полечить себя сам, магией.

Вероятность действия проверялась заново на каждой съеденной ягоде — и на 25%, то есть с пятой попытки, она наконец сработала.

— Могу! — воскликнул Саири, в руках которого переливалась родниковая вода, пронизанная слабым голубым свечением. И тут же скастовал на себя пару самых сильных исцеляющих заклинаний, на которые был способен.

— Отлично, — оценил Номад.

— О, ты снова жив, о, — радостно воскликнул Фунишар и принял свою великолепную фарфоровую чашечку из рук Саири, после чего взмахнул хвостом, и чашечка… рассыпалась в золотистую сверкающую пыль.

Хмм, он как-то может материализовывать вещи из магии? А как насчёт меча-кладенца +10 против Альфы? Какому там божеству поклонялся наш меховой шар?

— Мне гораздо лучше, благодарю вас всех за спасение и помощь, — кивнул Саири и поднялся.

— Держи, — я вручил ему ещё два турмалиновых мерца. Хоть как-то помочь ослабевшей магии.

— Степень восстановления? — уточнил Номад, желая понимать, насколько солдат под его началом вернулся в строй.

— Примерно вполсилы, и телесно, и в заклятиях.

— Принято. Народ, нам нельзя оставаться на этом месте, нужно идти дальше. Прошло почти три часа со старта охоты, осталось семь, а большая часть пути впереди. Да, это место выгодно для обороны от Альфы и теперь у нас куда больше шансов, чем в прошлый раз, — он взвесил в руках базуку и кивнул на меня. — Но, с другой стороны, если опоздаем к вратам, то все погибнем.

— Не лучше ли всё-таки задержаться здесь? — спросила Мелисса. — Мы уже поняли, как тут обороняться…

— Альфа тоже понял, — покачал головой Номад. — Наверняка за прошедший час он нашёл подходящую тактику для охоты, и его следующая атака будет уже с учётом нашей защиты. Стоит поменять тактику. Взвесив все за и против, предлагаю не сидеть на месте, а двигаться вперёд.

Он явно принял меня как члена отряда, Мэй промолчала, а Саири и Фунишар уже давно смотрели как на своего.

— Согласен, — кивнул я.

И мы двинулись.

— О, забыл сказать, о. Яр был прав, — вдруг в тишине промолвил Фунишар, хвост с кисточкой философски изогнулся. — Он не мог убить охотников красиво и приятно, потому что Смерть всегда уродлива, её не приукрасишь, о. Можно обмануть себя милыми обрядами или чистенькой декорацией, но за ними всегда чудовище, наивысший хищник из всех: Смерть, и мы все её жертвы, о. Хорошо, что Яр не враг нам, а друг в борьбе с высшим хищником, о.

Мэй вздохнула, но ничего не сказала, а я вспрыгнул на каменистый гребень и с усмешкой обернулся к остальным: