— Это в самом конце коленом, а до этого даже не прикасался, — авторитетно заявил тощий зэк, сидевший, свесив ноги, на втором ярусе соседней кровати — точь в точь как арбитр на волейбольном матче. — Я всё самолично видел. Он маг, точно говорю.

Наступила тишина. Даже отделанный мной молодой заключённый, которые еще лежал в проходе, держа руки между ногами, перестал скулить и уставился на меня снизу вверх.

— Атас, мужики! — крикнул мужик со шрамом и метнулся в сторону.

Тут же громко хлопнула дверь в конце коридора и собравшаяся рядом со мной толпа неожиданно проворно рассосалась по своим деревянным койкам. Остался только я стоять с Узким, да двое любителей острых ощущений приходили в себя на полу.

В барак вошли трое охранников в полувоенной тёмно-зелёной форме, в высоких шнурованных ботинках и в кепках с какой-то странной эмблемой. За спиной у них были закинуты то ли ружья, то ли автоматы без магазинов, зато с какими-то вытянутыми цилиндрами внизу стволов. Что это за оружие такое? Частная тюрьма, что ли, какая-то?

— Что здесь происходит? — спросил здоровый, усатый охранник, обводя взглядом лежащего на боку молодого с руками, зажатыми между ног и сидящего на полу Гвоздя, пытающегося оценить пальцами сможет ли он придать сломанному носу былую форму. Двое других охранников встали чуть поодаль усатого, водя глазами по бараку на предмет возможного нападения.

— Бытовая травма, — быстро сказал Узкий. — Случайность.

Усатый охранник посмотрел на него, потом на меня и снова перевёл взгляд на травмированных на полу. Я стоял, сложив руки на груди, и получал удовольствие от того, как выкручивается Узкий. Находчивый ведь какой — бытовая травма. Мой взгляд упал на мои скрещенные руки — уж больно они странные какие-то, не похожие на мои: худые, длинные и ладони слишком широкие. Что за…?

— У одного нос сломан, — спокойно констатировал охранник. — У второго яйца, судя по позе, тоже не в лучшем состоянии. И это ты называешь «бытовая травма»?

— Они сами упали, — затараторил Узкий. — Споткнулись.

— Споткнулись, — повторил охранник, оборачиваясь к своим коллегам. — Вы слышали? Один своими яйцами другому нос сломал!

Охранники в голос заржали.

— Бывает, — пожал плечами Узкий, как ни в чём не бывало.

Усатый охранник внимательно посмотрел на меня.

— Об тебя они споткнулись, что-ли, такого жердя тощего? — спросил он.

— Ты у них сам спроси, — ответил я и не узнал свой голос.

У меня всегда бас был, а тут, похоже, баритон и ещё сильно моложе моего. И тощим жердём меня назвал. А я ж метр семьдесят три, никакой не жердь, но всегда хотел быть повыше, особенно в школе и институте. Хотя вроде и правда повыше сейчас буду. Не вяжется здесь что-то.

Охранник спрашивать не стал. Он хмыкнул, сплюнул на пол и махнул рукой своим.

— Хрен с вами, сами разбирайтесь. Так, все на выход, на работу пора, — на весь барак зычно крикнул он и перевёл взгляд на двоих травмированных на полу. — Эй вы, бытовые травмы, поднимайтесь и вперёд, а то ещё раз у меня споткнётесь.

Гвоздь и молодой с помощью Узкого кое-как встали на ноги и, оглядываясь и матерясь сквозь зубы, потянулись к выходу. Мужики послезали с нар и с явным нежеланием тоже поковыляли к выходу.

Я двинулся за ними, чувствуя, как прихожу в норму. Я ещё сильнее усилил своё астральное тело чувствами силы, мощи и здоровья и тут же перенаправил эту энергию в физическое тело. По телу прошла тёплая волна, неся с собой невидимую анестезию.

Не успел я сделать хоть какие-то выводы из несоответствия моего роста, голоса и телосложения, как со мной поравнялся жилистый парень лет двадцати пяти, с живыми и умными глазами.

— Я Захар, — представился он, пока мы шагали к выходу из барака. — Я так и не понял как ты отделал Гвоздя. Я ж видел: ты до него даже не дотронулся, а он сам упал, как будто ему ногу подставили. А ты ведь стоял в трех шагах, — он немного помолчал и тихо спросил: — Ты и правда маг?

И этот тоже думает, что я маг. Что за ерунда такая? И как отвечать? Сказать «да» — значит повесить на себя ярлык, которого я пока не понимаю и который здесь, мягко говоря, не любят. Сказать «нет» — значит придётся объяснять, как я сломал нос человеку на расстоянии.

— У меня были учителя, — многозначительно ответил я.

Нет, определённо, это не мой голос. Маги какие-то, охранники чуть ли не с бластерами, я на себя не похож. Что вообще происходит?!

— И что, этому можно научиться? — оживился Захар, заглядывая мне в глаза.

— Можно, — ответил я, внимательно глядя на него.

А паренёк-то бойкий и цепкий. Такие взгляды были у моих лучших учеников, по которым я сразу определял, что именно этот не бросит, а, сжав зубы, будет тренироваться до седьмого пота.

— А ты что, магом хочешь стать? — спросил я.

— А кто же не хочет! — воскликнул Захар. — Это титул, земли, деньги. Только вот, говорят, научиться этому нельзя. Ну или нам так говорят, что нельзя и что дар с рождения даётся только. Одарённых в Академии учат, а потом они либо на защиту границ княжества уезжают, либо у Зон Искажения служат. Или в тот самый институт, что про Зону, — работают. А простому человеку такого не дано, — вздохнул он. — Только у аристократов этот дар, по крови, говорят, передаётся. Правда, говорят, что за большие деньги вроде как учат в Академии и неодарённых, но это только слухи.