Димон был боксёром, старше меня на три года и сильнее. Подкараулил с друганами после школы, когда я с Иркой шёл, и давай деньги с меня требовать не пойми за что. Ну я и сцепился с ним. А мне навыков рукопашки не хватало тогда, да и он не подпускал меня близко, длиннорукий и высокий был, гад, — всё лицо мне расквасил, а я никак дистанцию не мог с ним порвать. Да ещё Ирка бледная рядом наблюдала, как я меня уделывали вчистую.

В общем, разъярился я сильно тогда, и у меня рука сама как будто удлинилась и нокаутировала Димона. Мне Ирка сказала потом, что я кулаком сантиметров двадцать до него тогда не достал, а он всё равно отлетел как от сильнейшего удара и отключился. Вроде и не достал, а у меня костяшки всё равно потом пару дней болели так, что я думал, что кость треснула.

Ну а потом я уже сознательно научился так бить, секцию рукопашки открыл и ребят своим эфирным техникам обучал.

Так, ситуация накаляется, эти интеллигенты сейчас за меня возьмутся вплотную. Я попытался встать с кровати, но в глазах у меня резко помутнело, я на секунду потерял ориентацию и снова откинулся на не струганные нары.

— Слышь, магоподобный, — услышал я молодой и наглый голос со стороны прохода. — Ты зачем друга моего уронил?

Вперёд вылез молодой здоровый парень лет двадцати пяти, с въевшимися в кожу черными точками и кривоватой ухмылкой.

Чуть сзади него исподлобья на меня смотрел тот самый Гвоздь — матёрый бородатый мужик с мощными ручищами, очень похожий на боксёра-тяжеловеса. А за этими двумя представителями местной фауны виднелся узкоплечий зэк с длинной шеей и бегающим взглядом, которого я сразу мысленно обозвал Узким.

Сразу видно джентльменов с самыми благими намерениями. Сейчас начнётся светская беседа и мне надо срочно занять позицию, удобную для переговоров. Превозмогая боль и головокружение, я сумел всё-таки подняться на ноги и встал в узком проходе между кроватями. Теперь ко мне проход только по одному, по очереди буду обилечивать. И сразу на поражение, иначе не вытяну.

— Сейчас ты у меня получишь! — перешёл сразу к делу молодой интеллигент, щуря свои рыбьи глаза.

Он шагнул ближе и тут же выбросил вперед кулак, доворачивая его корпусом.

Отработанным до автоматизма движением я качнулся вперёд и влево, уходя от прямого удара правым в голову, и тут же вытянутыми напряжёнными пальцами правой руки резко ударил ему прямо в кадык. Точнее, ударил не самими пальцами, а их уплотнённым эфирным двойником.

Молодой зэк захрипел, схватился за шею, и я сразу добавил удар ногой в пах. Он сложился пополам и рухнул на колени, хватаясь руками за свои отбитые причиндалы.

И сразу же у меня в глазах резко потемнело, в висках застучало, закружилась голова. Я схватился за край верхней кровати, чтобы не упасть.

Снова откат.

Чёрт, сильно же я тут ослаб. Эфирные техники жрут энергию, и, если раньше я мог выдать десятки таких ударов подряд, то сейчас, похоже, мой предел всего один-два. Да, если я срочно не восполню силы, то с таким состоянием здесь долго не протяну.

Я интенсивно задышал, наполняя себя энергией пространства. Дополнительно вызвал в себе чувства силы и мощи, переводя эту энергию чувств из своего эмоционального тела в эфирное и физическое.

— Вот же гад… — прохрипел молодой зэк, пытаясь встать на четвереньки.

Гвоздь зарычал и подался было вперёд ко мне, но ему мешал корчащийся в проходе между нарами молодой. Тогда Гвоздь двумя руками схватил молодого за робу и вытянул его из прохода, освобождая себе путь. А затем медленно вытащил из голенища сапога заточку с рукояткой, обмотанной грубой верёвкой.

— Сейчас за всё ответишь, — прошипел он, медленно подходя ко мне с заточкой в руке. — Кровь тебе пускать буду.

Держал Гвоздь заточку в правой руке, и держал её профессионально — не перед собой, как в фильмах, чтобы можно было её выбить или схватиться руками за рукоять, а внизу и чуть дальше спины, как бы пряча от меня. Левой рукой будет отвлекать и сразу бить правой с заточкой в живот или под рёбра.

Ноги слушались плохо, голова всё еще кружилась, но боевые рефлексы взяли свое. Я отступил на шаг назад, сконцентрировался на пространстве перед его ногами и создал там эфирную плотность. Гвоздь сделал шаг вперёд, его нога наткнулась на уплотнённое эфирное препятствие, он потерял равновесие и, расправив руки как пингвин крылья, полетел вперёд прямо на меня. На встречных курсах я ударил его коленом прямо в его широкую харю.

Хруст. Брызнула кровь, заточка звякнула и отлетела под нары. Гвоздь грузно упал на дощатый пол и завыл, зажимая кровящий сломанный нос. Узкий, наблюдавший за всей этой картиной с безопасного расстояния, замер, явно решая, бежать или остаться.

— Э-э, мужики, — удивился упитанный мужик на соседних нарах. — Вы это видели? Он же до него даже не дотронулся.

— Не дотронулся, — подтвердил мужик со шрамом, мотая головой. — Гвоздь сам упал.

— Да какой сам?! — возмутился еще один, стоящий в проходе. — Он ему коленом двинул!