Амату закрыл глаза, и в моей голове вспыхнула картинка. Я увидел себя падающим на камни, без сознания, с лицом белым как мел. Я выдохнул.

— Потеря сознания, — перевёл я, осмысливая информацию. — Надолго?

Амату покачал головой, и пришла мысль: «По-разному. Кто-то приходит через час, кто-то через день. А кто-то не приходит вообще».

— А что нужно, чтобы не потерять сознание? — спросил я, чувствуя, как внутри закипает холодная решимость.

Амату посмотрел на меня долгим взглядом. «Сильная воля. Приказать себе остаться в сознании.»

Я замер. Приказывать себе я умею. Я всю жизнь только этим и занимался — заставлял себя идти вперёд, когда не было сил, заставлял себя продолжать драться, когда боль от ударов почти лишала сознания, добиваться целей, когда от неудач опускались руки.

Я посмотрел на ядра в своей руке. Вот синее — вода. Против вологодских огневиков она усилит меня быстрее всего.

Я вспомнил, как поглотил белое ядро — чистая энергия прокачала мои эфиры, астрал, ментал. Как поглотил потом синее — вода стала моей второй стихией. Сейчас я силён. Сейчас моё тело полно энергии. Если я возьму водное ядро сейчас, пока действует белое, я смогу удержать сознание. Я смогу.

— Я принимаю сейчас, — сказал я, сжимая синее ядро в кулаке. — Некогда ждать. Вологодские на хвосте и они сильнее нас. Мне нужно срочно усиливаться, иначе они просто размажет нас по камням.

— Яр! — воскликнул Захар, хватая меня за руку. — Ты что, с ума сошёл?! Амату же сам сказал, что через два дня только можно!

— Я слышал, — ответил я, отстраняя его руку. — Но нам нельзя ждать.

Я поднял ядро к глазам. Оно еле заметно пульсировало синим светом, и я чувствовал его прохладу и текучесть. Оно манило меня, звало, обещало силу.

— Я прикажу себе остаться в сознании, — сказал я. — Я умею это делать.

Я посмотрел на Амату. Ириец стоял неподвижно, его лицо было напряжённым, в глазах — тревога.

— Я справлюсь, Амату, — сказал я. — Доверься мне.

Амату медленно покачал головой. А потом я почувствовал, как его ментальное поле коснулось моего, неся мысль: «Ты сильный, сын Ирии. Но даже сильные падают».

— Я смогу, — повторил я и крепко сжал синее ядро в кулаке.

Закрыл глаза. Сосредоточился и отдал приказ самому себе: «Я. Сохраняю. Сознание.»

И вдруг я почувствовал, как в моей голове запульсировала громкая мысль Амату: «Нет!»

Но было поздно. Я впустил в себя энергию.

Энергия ударила в меня, как поезд на полном ходу. Я не успел даже вздохнуть — меня просто накрыло ледяной волной, которая хлынула внутрь через ладонь, через руку, через плечо, и обрушилась в грудь ледяным водопадом.

«Я справлюсь», — повторил я, чувствуя, как тело начинает неметь. «Я сильный».

Холод разливался по венам, вымораживая всё внутри. Сердце замерло на пару секунд, а потом забилось так часто и громко, что я буквально услышал этот стук. Эфирное тело вздулось, как перекачанное колесо, и я физически ощутил, как нергия распирает меня изнутри.

«Я сохраняю сознание», — стиснул зубы изо всех сил.

В глазах потемнело и мир вокруг меня поплыл цветными пятнами.

Держать строй!

Сознание поплыло. Я проваливался в темноту, цепляясь за последнюю мысль, как утопающий за соломинку. Не сейчас. Только не сейчас.

— Яр! — откуда-то издалека голос Захара. — Яр, держись!

Я чувствовал, как ноги подкашиваются, как земля уходит из-под ног. Колени ударились о камни — боль вспыхнула острой искрой, но тут же погасла в ледяном мраке, который наваливался со всех сторон. По губам потекла тёплая струйка — я машинально лизнул губу и почувствовал вкус крови.

Носом пошла кровь.

— Твою Ирию… — прошептал я, чувствуя, как темнота сжимает голову в тиски.

— Яр! — Захар упал на колени рядом, схватил меня за плечи, тряхнул. — Не смей отключаться! Слышишь? Не смей!

«Я справлюсь», — мысленно повторил я снова, цепляясь за голос друга как за якорь. «Я сильный. Я сохраняю сознание».

Амату опустился на колено напротив, его лицо было спокойным, но в глазах — тревога. Он положил руку мне на плечо, и его ментальное поле накрыло меня, как тёплое одеяло. «Дыши. Ровно. Не борись с потоком — пропускай через себя».

Я попытался. Сделал вдох — лёгкие обожгло холодом. Выдохнул и изо рта пошёл пар, как в морозный день. Ещё вдох. Ещё.

Холод начал отступать. Не сразу, не быстро — он уходил сантиметр за сантиметром, от пальцев к ладоням, от ладоней к запястьям, собираясь где-то в груди плотным пульсирующим комком. А потом этот комок лопнул, и тепло разлилось по телу, вышибая остатки ступора.

— Яр! — Захар изо всех сил тряс меня за плечо. — Ты меня слышишь?

— Слышу, — прохрипел я.

Амату стоял рядом, положив руку мне на макушку. От его ладони шло мягкое, успокаивающее тепло, которое разгоняло остатки ледяного тумана в голове.