— Кто копался?

— Двое чужих. Один в сером плаще. Второй молчаливый. Я их раньше не видела.

Голос внутри спокойно произнёс:

Вероятность целевого поиска высокая.

— Заткнись, — буркнул я.

Тётя Зина прищурилась.

— Это ты кому?

— Сам с собой.

— Ясно. Значит, головой тебя тоже приложило.

С этим спорить не стал.

Она поднялась и повела нас в подвал. Там было сухо, тепло и тесно. Стояли мешки с картошкой, банки, ящик с инструментом и старая раскладушка.

— Лиза тут. Ты вон там, на лавке, — сказала она. — Дверь я снаружи прикрою. Если кто сунется, услышите.

— Спасибо, тёть Зин.

— Не спасибо. Жрать потом принесёшь, когда в люди вернёшься.

Лиза уже улеглась. Глаза закрывались сами. Я сел на лавку, прислонился к стене и сказал шёпотом:

— Давай. Говори.

Запрос неясен.

— Кто искал бумаги?

Недостаточно данных.

— Что во мне сидит?

Пауза.

Локальный операторский модуль сети.

— Ты это уже говорила.

Формулировка остаётся верной.

— Что ты умеешь?

Анализ, локальное подключение, диагностика, ограниченное управление совместимыми узлами.

— И всё?

Для текущего состояния — да.

— А если по-человечески?

Вы можете видеть то, что скрыто от обычного пользователя.

— Уже лучше.

Я закрыл глаза.

Получалось весело. Я мёртвый по бумагам. Дома у меня больше нет. За моими старыми записями кто-то пришёл раньше Паши. И в голове у меня сидит сухая зараза из древней сети.

Нормальный набор.

Уснул я под утро.

И снился мне семнадцатый узел. Воронка. Пустая галерея. И белые строки в темноте.

Утром тётя Зина разбудила меня сапогом в бок.

— Вставай. Деньги есть?

— Нет.

— Тогда живо шевелись. На одной жалости далеко не уедешь.

Мудрая женщина.

Мы с ней сидели на кухне и жрали кашу. Лиза ещё спала в подвале. Лицо у неё ночью стало спокойнее. Я хоть выдохнул немного.

— Значит так, — сказала тётя Зина. — По улицам тебе светиться рано. Паша сейчас стражу дёрнет, совет рода дёрнет и ещё кого похуже.

— Знаю.

— Тебе нужны деньги, имя и место. В таком порядке.

— Согласен.

— Иди к Гере.

Я поднял глаза.

— Герман ещё жив?

— Куда он денется. Как крысой был, так крысой и остался.

Геру я знал давно. Старый знакомый с технических складов. Покупал, продавал, сводил людей. Всегда скользкий. Всегда при деле. Если в городе надо было быстро найти деталь, левый пропуск, мастерскую без вывески или человека без лишних вопросов — шли к Гере.

— Он мне должен, — сказал я.

— Вот и напомни. Только без лишней гордости. У мертвецов выбор маленький.

Через час я уже шёл по нижним улицам ремесленного кольца. Кепка надвинута, плащ старый, походка обычная. Без суеты. Кто прячется слишком старательно, того и замечают первым.

Гера держал лавку под видом ремонта бытовых блоков. На вывеске было написано: “Чистка фильтров. Пайка. Недорого.”

Внутри, как всегда, пахло пылью, канифолью и жульничеством.

Сам хозяин сидел за столом и ковырял какой-то старый счётчик.

— Мы закрыты, — сказал он, не глядя.

— Даже для покойников?

Он вскинул голову и застыл.

Потом медленно снял очки.

— Вот это номер.

— Рад видеть.

— Я тебя на доске памяти вчера видел.

— Красиво повесили?

— С цветочком. Ты чего не предупредил, что воскреснешь?

— Сам не знал.

Он молча подошёл, обошёл меня кругом, ткнул пальцем в плечо.

— Тёплый. Значит, не призрак.

— Убедился?

— Почти. Садись.

Я сел. Он закрыл внутреннюю дверь, опустил жалюзи и вернулся с двумя кружками кофе.

— Рассказывай.

Я рассказал коротко. Без лишнего. Про дом, Пашу, бумаги. Про рубеж сказал мало. Гера слушал и всё время щурился.

— Плохо дело, Тёма, — сказал он наконец. — Твоё имя уже вычеркнули. Так быстро это делают, когда приказ идёт сверху.

— Откуда знаешь?

— У меня уши везде. И в канцелярии тоже.

— Кто приказал?

— Пока не знаю. Зато знаю другое. Вчера вечером по тебе был запрос.