Шрифт:
Позади догорал мой узел.
Впереди меня ждал город, который уже похоронил меня по документам.
И что-то подсказывало: там будет даже грязнее, чем здесь.
Глава 2. Город где меня уже списали
До Новогорска я дошёл на пятый день.
Шёл по старой трассе. Ночевал в бетонных коробках. Один раз отбился от падальщиков. Другой раз чуть не вляпался в живую тень возле развязки. Голос в голове предупреждал коротко и сухо.
Влево.
Стой.
Быстрее.
Эту воду не пить.
С ней было удобно. С ней было жутко.
На пятый день я увидел купол города. Светлый. Ровный. Надёжный на вид. За такими картинками любят прятать дерьмо.
На воротах меня никто не узнал.
И это было даже к лучшему.
Стражник глянул на мой плащ, на щетину, на разбитую морду и спросил:
— Откуда ползём?
— С внешних работ.
— Жетон.
Я сунул ему найденную по дороге железку. Он покрутил её, поморщился и махнул рукой.
— Давай. Следующий.
Вот так я и вернулся домой. Через главные ворота. Как чужой.
Город жил своей жизнью. Трамваи звенели. Торговки ругались у рынка. Дети носились по лужам. На экране над площадью шёл выпуск новостей.
Я встал у столба и уставился наверх.
Диктор с гладкой рожей читал сводку с рубежей. Лицо скорбное. Голос поставленный. Всё как положено.
Потом пошла строка с погибшими.
Моя фамилия мелькнула быстро. Я всё равно успел увидеть.
Печать поставили. Людей успокоили. Меня убрали с доски.
Я сплюнул на мостовую и пошёл в сторону дома.
По дороге купил пирог с мясом, чай и дешёвую кепку. Сел в забегаловке у рабочего кольца. Ел молча и слушал разговоры.
Никто про семнадцатый узел толком ничего не знал. Кто-то слышал про прорыв. Кто-то сказал, что потери большие. Один пузатый мужик заявил, что на рубежах всегда бардак и туда нормальные люди сами не идут.
Я доел, допил чай и решил, что в лицо ему пока бить не буду. День и так выдался длинный.
К нашему кварталу я подошёл уже под вечер.
Сразу увидел чужую машину у дома.
Герб Соколовых на двери.
Меня это не порадовало.
Калитка была открыта. Окно в мастерской разбито. Во дворе кто-то курил и лениво болтал.
Я встал за углом и посмотрел внимательнее.
Курил мой двоюродный брат Паша.
Тварь гладкая. Скользкий тип. Всю жизнь возле чужого стола кормился. Сам из себя пустое место. Только нюх на слабое место у него был хороший.
Из дома вышла Лиза.
Моя младшая сестра.
Худая. Уставшая. Волосы кое-как убраны. Лицо жёсткое. Глаза злые.
Паша что-то говорил ей с ухмылкой. Потом сунул руку ей в локоть.
Я вышел из-за угла.
— Лапы убрал.
Они оба повернулись.
Лиза застыла.
— Тёма?..
Паша моргнул пару раз. Потом натянул улыбку.
— Да ладно. Видение.
— Сейчас проверим, — сказал я и пошёл к нему.
Он выпрямился.
— Ты по бумагам сдох.
— Бумаги можешь себе в сапоги засунуть.
— Дом уже переоформлен. Мастерская тоже. Я всё через совет провёл.
Лиза дёрнулась.
— Он врёт.
— Знаю, — сказал я.
Паша покосился на машину.
— У меня свидетели. У меня люди. Ты сейчас развернулся и ушёл.
Я подошёл вплотную.
— Это мой дом.
— Уже нет.
Я ударил его в живот.
Коротко. Жёстко. Без разговора.
Он согнулся и захрипел. Из машины выскочили двое. Крепкие. В плащах Дома. Один с дубинкой. Второй с шокером.
Первый пошёл на меня быстро. Работать он умел. Я это сразу увидел. Только торопился. Дубинка свистнула у виска. Я шагнул внутрь, вбил локоть ему в шею и добил коленом.
Второй уже поднял шокер.
И тут в голове щёлкнул голос.
Доступен внешний импульс.
— Какой ещё импульс? — выдохнул я.
Через проводник.
Под рукой была дверь машины.
Я схватился за металл.
Что-то ударило по пальцам. Резко. Бело. По борту прошла искра. Шокер в руке охранника хлопнул и рванул обратно. Мужика скрутило, он завалился в грязь рядом с Пашей.
Все замерли.
Я тоже.
Потом медленно посмотрел на свою ладонь.