— Тогда мы построим батареи, — сказал Уодсворт, — и будем надеяться, что сможем изрешетить их ядрами.

— И в одном генерал Ловелл прав, сэр, — сказал Карнс. — Вам действительно нужно избавиться от британских кораблей.

— Корабли и так сдадутся, когда мы захватим форт, — сказал Уодсворт.

— Без сомнения, так и будет, — ответил Карнс, — но если прибудет британский флот с подкреплением, сэр, то мы захотим, чтобы все наши корабли были внутри гавани.

Потому что тогда все перевернется, и уже британцам придется пробиваться сквозь артиллерийский огонь, чтобы атаковать гавань, но только в том случае, если гавань будет принадлежать мятежникам. Но единственный способ, которым американцы могли захватить контроль над гаванью, — это штурм форта.

Задача была простой, подумал Уодсворт, очень простой, и все же и Ловелл и коммодор всё так усложняли.

Уодсворта и Карнса доставили на веслах обратно на пляж под утесом Маджабигвадуса. Пока баркас лавировал между стоящими на якоре военными кораблями, Уодсворт смотрел на юг, в сторону морского плеса, на юг, откуда должны были прибыть подкрепления, британские или американские.

И река была пуста.

* * *

— Я таки полагаю, — Маклин смотрел на юг в подзорную трубу, — это мой друг, бригадный генерал Уодсворт. — Он разглядывал двух человек, один из которых был в зеленом мундире, на южном берегу гавани. — Сомневаюсь, что они вышли подышать воздухом. Думаете, они присматривают место для новых батарей?

— Это было бы весьма разумно с их стороны, сэр, — ответил лейтенант Мур.

— Уверен, Моуэт их видел, но я все же сообщу ему. — Маклин опустил трубу и повернулся на запад. — Если эти негодяи осмелятся построить батарею на берегу гавани, мы устроим им веселую пляску. А что за па выделывают вон те прохвосты? — Он указал вниз, на покинутую батарею «Полумесяц», где человек двадцать мятежников, казалось, рыли ров. Разглядеть было трудно, потому что дом Джейкоба Дайса, его сарай и кукурузное поле частично заслоняли вид.

— Позволите, сэр? — спросил Мур, протягивая руку за трубой.

— Конечно. Ваши глаза моложе моих.

Мур уставился на людей.

— Они не особо усердствуют, сэр, — сказал он, понаблюдав некоторое время. Шестеро копали, остальные бездельничали среди обломков батареи.

— Так что же они делают?

— Делают батарею обороноспособной, сэр?

— А если бы они хотели это сделать, — спросил Маклин, — почему не послать сотню человек? Двести! Триста! Быстро возвести стену. Зачем посылать так мало людей?

Мур не ответил, потому что не знал ответа. Маклин взял трубу обратно и оперся на плечо лейтенанта. Он бросил быстрый взгляд на ленивую рабочую группу, затем поднял трубу, чтобы посмотреть на деревья на Дайс-Хед.

— Ага, — сказал он через некоторое время.

— Ага, сэр?

— На высоте человек двадцать. Обычно их там нет. Они наблюдают и ждут. — Он сложил колена трубы. — Я таки полагаю, лейтенант, что наш враг приготовил для нас ловушку.

Мур улыбнулся.

— Вы так думаете, сэр?

— Как ты полагаешь, за чем наблюдают те парни? Не могут же они стоять там, чтобы просто смотреть, как кто-то роет ров! — Маклин нахмурился, глядя на запад. Над головой пролетело ядро мятежников. Грохот пушек стал уже настолько обыденным, что он едва его замечал, хотя и внимательно отмечал эффект от огня мятежников, большая часть которого уходила впустую, и Маклина забавляло, как это оскорбляет капитана Филдинга. Как артиллерист, английский капитан ожидал от вражеских канониров большего, хотя Маклин был в восторге от того, что канониры мятежников были так расточительны. Если бы они тратили лишнюю минуту на наводку каждого орудия, они бы уже снесли большую часть западной стены форта Георга, но они, казалось, довольствовались стрельбой вслепую. Так что же делали те люди на Дайс-Хед? Они явно смотрели в сторону форта, но на что? И почему на батарее «Полумесяц» так мало людей?

— Они там, чтобы выманить нас, — решил Маклин.

— Землекопы?

— Они хотят, чтобы мы их атаковали, — сказал Маклин, — а зачем бы им этого хотеть?

— Потому что у них там больше людей?

Маклин кивнул. Он считал, что половина успеха в военном деле заключается в умении угадывать мысли врага, навык, который уже въелся в кровь шотландца. Он сражался во Фландрии и в Португалии, он всю жизнь наблюдал за своими врагами и учился трактовать каждое их малейшее движение, и трактовать, зная, что очень часто эти движения могли быть намеренным обманом. Поначалу, когда мятежники только прибыли, Маклин был озадачен этими врагами. Они едва не захватили форт, затем решили перейти к изнуряющей осаде вместо штурма, и он беспокоился, за этой тактикой скрывается некая хитрость, но теперь был почти уверен, что никакой хитрости там и в помине нет. Его враг был просто осторожен, и лучший способ поддерживать в нем эту осторожность заключался в постоянной причинении ему боли.

— Нас приглашают потанцевать под дудку мятежников, лейтенант.

— И мы откажемся от этой чести, сэр?

— О, Боже правый, нет. Конечно же нет! — сказал Маклин, наслаждаясь моментом. — Где-то там внизу гораздо более крупный отряд врага. Думаю, мы должны выйти с ними на паркет!

— Если мы это сделаем, сэр, то, возможно…

— Хотите потанцевать? — прервал Маклин Мура. — Разумеется хотите, лейтенант. — Пора спустить Мура с поводка, решил генерал. Молодой человек все еще винил себя, и поделом, за свою храбрую глупость в тот день, когда мятежники захватили высоты, но пора было предложить Муру искупление за ту ошибку. — Вы пойдете с капитаном Каффре, — сказал Маклин, — и вы станцуете с мятэжниками.