Невысокий охотник с улыбкой кивнул и поднял чарку в знак ответа. Константин поднял свою, и они вместе испили крепкой кедровой настойки.

Костёр привлекал всё больше людей. На поляну начали приходить жители ближайших деревень, и место наполнилось звуками, голосами и смехом. Охотники достали местные музыкальные инструменты, заиграли мелодию, а затем запели затяжную песню на родном языке, используя глубокий и ритмичный кай.

Фэн подхватила песню, её голос легко влился в общую мелодию.

Константин слушал эти напевы впервые. Фэн позже пояснила, что для исконных жителей здешних земель музыка — это отголоски природы: свист кнута наездника, вой дикого волка, крики самки кабарги.

В какой-то момент Алтай коснулся плеча Константина.

— Поговорим? — предложил он, уводя чародея в сторону. — Заберу тебя от неё ненадолго.

Они отошли на несколько шагов от костра, но всё ещё слышали звонкий голос Фэн, подпевавшей охотникам и крестьянам.

— Она совсем не похожа на царскую дочь, правда? — тихо произнёс шаман. — Давно я не видел её такой счастливой. Я знал её, когда она была совсем крохой.

Константин, наблюдая за Фэн, улыбнулся:

— Она очень красива.

— Береги её, — серьёзно сказал Алтай. — Но говорить я хотел не о ней.

Шаман сделал паузу, пристально глядя на чародея.

— Эликсир, который я приготовил, ты выпьешь прямо сейчас. Во сне тебе придёт ответ. Не жди, что он будет явным. Иногда слова и образы несут больше смысла, чем кажется.

Константин устало вздохнул:

— Ты всё говоришь загадками…

— Ты всё поймёшь, — твёрдо ответил Алтай и протянул сосуд с жидкостью. От мерзкого запаха у Константина едва не свело скулы.

— Не могу сказать, что это внушает доверие, — проворчал он, но под строгим взглядом шамана залпом выпил эликсир. Жидкость оказалась горькой и тягучей.

— Всё придёт во сне, — повторил Алтай, проводив чародея обратно к костру.

Они долго сидели и беседовали. Разговор затронул самые разные темы: древние времена, чудовищ, что когда-то населяли здешние земли, и кербуков — волосатых слонов, которых на родине чародея называли мамонтами.

— Их становится всё меньше, — задумчиво сказал Алтай. — Они уходят на Север. Это плохой знак.

Константин посмотрел на шамана, ожидая продолжения.

— Мой отец говорил, что кербуки уйдут под землю, — продолжил Алтай. — А вернутся только тогда, когда мир оправится от всего того, что натворили люди.

На какое-то время оба замолчали, прислушиваясь к треску костра и песням, звучавшим неподалёку.

Константин полностью соглашался с шаманом. Он смотрел на огонь, завораживающий своей красотой, и ощущал, как тепло проникает в его тело. Жар исцелял побитые мышцы, рассасывал синяки и ссадины, приносил долгожданное блаженство. Чародей закрыл глаза, позволив себе ненадолго расслабиться. Он чувствовал, как невидимые струйки огня мягко скользят по его телу, наполняя его энергией.

— О чём думаешь? — неожиданно спросила Фэн, обнимая его сзади.

Константин вздрогнул, услышав её голос.

— О тебе, конечно, — ответил он с лёгкой улыбкой.

— Врунишка! — рассмеялась Фэн, прижимаясь к нему теснее. Она положила голову ему на правое плечо, а её волосы отдали сладким запахом мёда. — Сегодня такой замечательный вечер... — прошептала она. — Спасибо тебе.

— За что?

— За то, что ты не хочешь ночевать во дворце!

— Я родился в семье простого крестьянина, — признался Константин, глядя на огонь. Они с Фэн сидели вдвоём у костра, когда все разошлись, и веселье стихло. — Поэтому дворцы, балы и светское общество мне всегда были чужды. Хотя когда-то я мечтал оказаться среди них.

— Но когда твоя мечта сбылась, ты разочаровался, — догадалась Фэн.

— Верно, — кивнул он, вставая с бревна. Константин подошёл ближе к костру и на мгновение замолчал, наблюдая за языками пламени, которые извивались вокруг поленьев, словно танцуя. — Иногда мне просто хочется спокойной, простой жизни.

— Если тебе всё надоело, то почему ты не бросишь всё? — спросила Фэн, оставаясь сидеть, обхватив колени.

— Потому что я дал слово. Я пообещал Олегу, брату императора, что буду с Иваном до конца, — Константин сжал кулаки, и пламя в костре на мгновение вспыхнуло сильнее. — Если ты человек слова, иногда лучше ничего не обещать. Особенно себе.

Он обернулся к Фэн, и его угрюмое выражение лица сменилось лёгкой улыбкой.

— Мы всё обо мне, да обо мне. Расскажи, каково это — быть претенденткой на царский престол.