Фэн продолжила говорить, всё так же глядя на пламя:

— Мы знакомы всего несколько дней, но мне кажется, что знаем друг друга всю жизнь.

Шаман взглянул на неё, его лицо стало серьёзным.

— Это чувство значит многое, — сказал он. — Оно может быть прекрасным, но и ужасным одновременно. Оно способно подарить счастье, но и уничтожить в один миг. Имя этому чувству — любовь.

Фэн не сразу ответила, но её голос прозвучал почти шёпотом:

— Испытывает ли её ко мне Константин? Мне кажется, он такой закрытый...

Алтай мягко улыбнулся:

— Не нужно быть прорицателем или жрецом, чтобы увидеть, что Константин готов пойти на всё ради тебя. Весь вечер он не сводит с тебя глаз.

Настало время ужина. Вокруг костра собралась небольшая компания: дюжина охотников, ученики Алтая, сам шаман и чародеи. Люди гудели, переговаривались, кто-то смеялся. Всем хотелось поскорее приступить к трапезе и согреться у огня — ночь в лесу выдалась прохладной.

— Не холодно? — тихо спросил Константин у Фэн.

Он заметил, как она начала ёжиться в своём лёгком одеянии, и принёс ей волчью шкуру.

— Теперь нет, — поблагодарила чародейка, завернувшись в мех.

Константин сел рядом с ней и приобнял. Фэн сразу ощутила исходящее от него тепло. Это было не просто тепло тела или магии, а что-то большее — успокаивающее и обволакивающее.

Тем временем охотники сняли кабана с вертела и начали разделывать его на порции. В воздухе запахло жареным мясом. Шаман достал из своих закромов бутылку настойки на кедровых орехах и, разлив её по чаркам, предложил выпить.

— За добрый вечер, — проговорил он, подняв свою кружку.

Фэн выбрала вместо настойки медовуху, нежно улыбнувшись, когда Константин подал ей кружку.

Где-то вдали ухала сова, напоминая о ночной жизни леса, а вскоре к этому звуку присоединился приглушённый волчий вой. Сидевшие у костра охотники на мгновение замолкли, прислушиваясь, но затем вернулись к своим разговорам.

Внезапно с одного из больших кедров, росших у костра, упала шишка и приземлилась рядом с чародеями.

Фэн подняла её, немного задумалась, а потом, словно решившись, бросила в костёр.

Пламя вспыхнуло чуть ярче, проглотив шишку, и в воздухе на мгновение запахло смолой.

Тем временем Алтай попросил всех встать и, держа в руках бубен, пропел:

— «О, Великая Матерь-Лес,

спасибо тебе за щедрость твоих даров.

Ты — дом для многих братьев и сестёр,

зверей и птиц, трав и деревьев.

Мы здесь, чтобы почтить твою силу,

чтобы услышать твою мудрость,

чтобы почувствовать твою энергию.

С каждым дыханием мы становимся частью тебя.

О, Духи Леса,

вы, кто охраняет этот священный край,

примите наши слова благодарности.

Пусть зеленые деревья будут здоровы,

пусть реки текут чистыми,

пусть жизнь процветает вокруг нас.

Мы обнимаем вашу красоту

и к вам мы приходим с открытым сердцем.

Пусть наше исцеление и радость

отразятся в ваших ветвях и листьях.

Словно песня птиц,

мы звучим вместе с вами.

Вместе в единстве,

вместе в любви,

во славу Леса и всех его жителей.

Спасибо вам, Великие Духи,

благодарим за гармонию и покой,

которые вы приносите в наш мир.

Да будет так!»

Когда всё было готово, шаман пригласил всех садиться к костру. Один из охотников взялся за разделку кабана, раскладывая мясо по тарелкам и добавляя каждому по ломтю хлеба.

— Очень вкусно, спасибо, — поблагодарил Константин, отодвигая свою тарелку.