— Пока мы только чешем языками, что будем делать дальше?

— Решать тебе, — спокойно ответил Еканат, вставая из-за стола. — Это твоя страна, и только ты вправе определить свой следующий шаг. Мы можем лишь направить.

— Направить?

— Фэн считает, что ответы может дать наш шаман Алтай, — царь подошёл к дочери и положил руки ей на плечи. — Лично я не склонен доверять его ведениям, но моя дочь убеждена в его способностях. Решать тебе.

— Стоит попробовать, — кивнул Константин. Шаманам он не доверял, но у него не было чёткого плана. В этой ситуации любая зацепка могла стать полезной. — Спасибо за обед.

Он позвал Златокрыла. Птица села ему на плечо, и чародей, попрощавшись, отправился к себе в опочивальню.

***

— Ты уходишь? — спросила Фэн, когда зашла в опочивальню Константина. Он как раз складывал в мешок свой потрёпанный плащ. Остальную одежду пришлось выбросить. — Я думала, ты согласился встретиться с Алтаем, — продолжила она, наблюдая за чародеем.

— Я не отказываюсь, — ухмыльнулся Константин, не отвлекаясь от сборов. — Просто не хочу оставаться во дворце. Вся эта роскошь — не для меня. Хочу провести ночь в другом месте.

— Граф не может жить в роскоши? Удивительно, — заметила Фэн. Она подошла к кровати и села рядом с ним. — Если тебе не нравится комната…

— Комната уютная, — перебил её Константин. — Но мне некомфортно здесь. Если я граф, это не значит, что я всегда им был. Я не родился в дворянской семье.

Он закончил собирать вещи и повесил мешок на плечо.

— Передай благодарность своему отцу за одежду. А теперь можем направляться к шаману.

Фэн удивилась словам Константина. Она была уверена, что он происходит из знатной семьи.

Когда они покинули дворец, небо уже начало темнеть. Алый закат окрасил горизонт, а лёгкий вечерний ветер принёс прохладу. Чародеи молча шли по парку, постепенно углубляясь в лес.

Фэн вывела Константина к стенам, отделяющим лес от города. У стены оказался потайной выход, который охраняли стражники в чёрных кафтанах.

— Вот и всё, — тихо произнесла Фэн, глядя на Тармитай, оставшийся позади. — В детстве я часто сбегала из дома и проводила время с детьми охотников. Мы сидели у костра, слушали истории Алтая и пили травяной чай. Хорошие были времена. — Она взяла Константина за руку. — А потом всё изменилось. С возрастом стало слишком много обязанностей. Нужно сопровождать отца на приёмах, быть царской дочерью… А Барс с Ирбисом гоняют по лесам всякую нечисть.

Она улыбнулась, но в голосе звучала грусть по ушедшему детству.

— Не сочти за грубость, — осторожно начал Константин, — но правда ли, что Еканат не твой отец?

Он давно заметил, что Фэн не похожа ни на отца, ни на братьев.

Фэн на мгновение замолчала.

— Если мои слова обидели тебя… — начал извиняться он.

— Нет-нет, всё в порядке, — перебила она, слегка улыбнувшись. — Ты прав. Еканат мне не родной, как и братья. Я вообще не должна была стать наследницей.

Фэн сделала паузу, собираясь с мыслями.

— Я родом из Поднебесной Империи, — продолжила она. — Когда мне было четыре, впервые проявились мои способности. Моя мать решила, что я не должна достаться Императору, и просто подбросила меня в повозку к шаману, странствовавшему по Востоку.

Константин слушал, не перебивая.

— Этим шаманом был Алтай. Он нашёл меня среди провизии, привёз в Тартарию и однажды привёл к Еканату. Тогда тот только что потерял жену, Балай, мать Барса и Ирбиса. Чтобы залечить своё горе, он взял меня в семью.

— Значит, мы оба живём не своими жизнями, — тихо сказал Константин. Её откровение тронуло его. — Но Еканат стал для тебя хорошим отцом.

— Он всегда относился ко мне как к родной, — ответила Фэн с теплотой. — Воспитал как свою дочь, дал мне те же права, что и братьям, а иногда даже больше. Никогда никто не упрекнул меня в том, что я здесь лишняя.

— Когда ты узнала правду? — спросил Константин, не глядя на Фэн.

— В шестнадцать, — ответила она тихо. — Еканат сказал, что я должна знать всё. Он не знает, кто моя мать, но уверен в одном: она, возможно, спасла мне жизнь.

— В Поднебесной Империи все чародеи с момента проявления своих способностей принадлежат двору Императора, — задумчиво произнёс Константин. — Большинство из них становится частью его личной гвардии. Но я слышал и о более мрачных вещах: юных наложницах и других ужасах, выпавших на долю наших собратьев.

— Всё так, — тяжело вздохнула Фэн. — Знаешь, мне всегда хотелось знать каждую тайну, кроме одной.

— Какой?

— О моём прошлом. О моей настоящей семье.

— Почему?

— Если я узнаю, мне кажется, что предам отца, — честно призналась она.