Его взгляд стал отрешённым.

— Родителям не нужно моё золото, — тихо заключил он.

Фэн взяла его за руки, её взгляд был полон сочувствия.

— Прости, что спросила, — прошептала она.

— Всё в порядке, — мягко ответил Константин, чуть улыбнувшись. — Я давно с этим смирился. Я их понимаю. Они потеряли ребёнка восемнадцать лет назад. Для них я сейчас чужой человек.

После этих слов в купе повисла тишина. Каждый из них погрузился в собственные мысли.

Константин думал о своей семье, от которой его навсегда отдалило магическое призвание. Он был другим с самого рождения. Фэн, напротив, с ещё большей теплотой вспоминала приёмного отца, который стал ей ближе, чем могли бы быть родные родители.

Через какое-то время Константин решил прервать молчание.

— Знаешь, я хочу рассказать тебе одну историю, — вдруг произнёс он, задумчиво глядя в окно. — Она о безответной любви.

— Это грустно, но звучит так… подходяще, — тихо отозвалась Фэн, устроившись поудобнее, чтобы слушать.

— История берёт своё начало в те далёкие времена, когда не существовало ни Северной Империи, ни Великой Тартарии, ни других известных нам стран, — начал Константин, опустив взгляд на стол. — Жил на свете воин. Его звали Владимир, и он был храбрым человеком. Его уважали князья, он всегда сидел за их столом. Его почитали за силу и доблесть.

Константин сделал паузу, собираясь с мыслями, прежде чем продолжить свой рассказ.

Однажды зимой Владимир отправился на охоту на медведя. Крестьяне сообщили, что в лесу завёлся шатун, уже задравший двоих. Делать нечего, собрались охотники, вооружились рогатинами и отправились на поиски косолапого.

Но охота оказалась неудачной. Медведь был огромным, сильным и яростным. В схватке он разорвал пятерых мужчин. Охотничий отряд был уничтожен, остался лишь Владимир. С рваной раной на боку и безжалостным рычанием медведь набросился на воина, но тот, собрав последние силы, вонзил рогатину зверю в бок. Медведь взревел от боли, но этого было недостаточно, чтобы остановить его. Одним ударом лапы он разодрал полушубок Владимира, оставив на месте его плеча кровавое месиво.

Владимир упал, корчась от боли. Весь в крови, он облокотился на ствол берёзы, чувствуя, как холод проникает в каждую клетку его тела. Он приготовился к неминуемой смерти.

Но смерть, как оказалось, имела свои планы.

Медвежий вой затих. Владимир, превозмогая боль, приоткрыл глаза. Через пелену он смог разглядеть перед собой бледный силуэт. От невыносимой боли зрение его почти угасало, тело дрожало от холода, и он едва мог дышать.

— Значит, сама смерть пришла за мной, — прохрипел он, выпустив изо рта облачко пара. Кровь, замерзшая на его губах, шершаво треснула.

— Рано тебе умирать, — ответил ему спокойный женский голос.

Перед ним стояла девушка — богиня смерти и зимы, Марена. Сегодня был её день: она переправляла души умерших в загробный мир. Но стоя перед храбрым воином, она не могла допустить его гибели.

— Тебе уготована долгая жизнь, — произнесла она.

Марена подошла к Владимиру и, не колеблясь, положила руку на его разодранное до кости плечо. Лёд на её пальцах мгновенно растопил боль. Рана заживала прямо на глазах, оставляя лишь светлый рубец.

Боль ушла, и Владимир смог встать. Его глаза широко распахнулись, когда он увидел спасительницу во всей её красе. Высокая, с длинными чёрными волосами, она была облачена в снежно-белое одеяние, которое струилось, будто туман, вокруг её фигуры.

Она была так прекрасна, что Владимир не мог не влюбиться.

— Ты прекрасна! — выдохнул он, едва ли не теряя дар речи. Его душа наполнилась радостью, а тело силой. Он поднялся на ноги, не сводя с неё взгляда.

— Я не видел никого красивее… — он неосознанно протянул к ней руки.

Но Марена быстро отступила, сохраняя холодное спокойствие.

— Не стоит, — коротко сказала она.

— Ты спасла мне жизнь, — горячо воскликнул Владимир. — Я весь твой! Я готов служить тебе, лишь бы ты была моей.

Марена слегка нахмурилась. Ей были чужды человеческие чувства, и она никогда не знала ничего подобного.

— Мы не можем быть вместе, — твёрдо произнесла она, отводя взгляд. — Я бессмертная богиня, а ты лишь смертный человек.

Владимир смотрел на неё с обожанием, не замечая ни её слов, ни её холодного тона.

— Я буду ждать, сколько угодно, — проговорил он.

Марена ненадолго задержала взгляд на его лице. Владимир был красив, силён и благороден. Она могла оценить его, но не могла ответить взаимностью.

— Придёт время, и я заберу тебя, — сказала она тихо. — Но даже тогда нам не суждено быть вместе.

Её голос был твёрдым, но в нём проскользнуло едва уловимое сожаление.

Богиня начала медленно отходить от Владимира, но он не принимал её отказа. Её шаги становились всё тише, а затем она растворилась в воздухе, оставив в голове воина лишь свои слова: «Я бессмертная, а ты — нет».