— Ты что несешь? — Возмущенно бросает Мира, делая паузу, когда ей приносят заказ. — Мы подруги были.

Я понимаю, что нужно действовать по-другому. Попробую вывести ее на эмоции.

— Так может, ты ее к Костику ревновала? Он ведь тебе предпочел мою сестру. — Бросаю предположение, которое теперь кажется мне разумным. — Он выбрал не тебя — богатенькую чику на ламбе, а мою сестру — красавицу, которая добилась всего сама.

Я попадаю в цель. Фотка была не случайность. Костя был неравнодушен к Насте.

Лицо Миры становится красным, как будто я отхлестала ее по щекам. Она пытается держаться. На секунду мне становится ее жаль, но это чувство сразу же проходит, потому что она продолжает севшим голосом:

— Сама? Ей просто повезло с мордашкой. Нашелся Федорцов, готовый ее содержать.

— Жениться, а не содержать. Это разные вещи, Мира. Он пошел против семьи и ожиданий его окружения. — Откидываюсь на спинку стула.

Мне хочется крикнуть «раунд» ей в лицо. Почему-то я считаю своей святой обязанностью отстоять Настю перед любым человеком, позволившим себе нелицеприятное высказывание в ее адрес.

Мира молчит и смотрит в окно. Маска невозмутимости треснула. Она из тех женщин, которые не терпят еще одну королеву в своем окружении. Ей хочется быть единственной. Владеть вниманием вмех мужчин и даже тех, которые ей на фиг не сдались.

— Да, я люблю Костю с тех пор, как Настя нас познакомила, а он меня — нет. Он общается со мной из чувства благодарности за адвоката. — Говорит Мира бесцветным голосом. — Я думала, после Настиной помолвки он, наконец, остынет, и у меня появится шанс. Но какой там.

Я молчу, напрягшись. Мне кажется, сейчас я услышу то, что не хочу знать.

Она кусает губы.

— Мы в клуб пошли помолвку праздновать. Я думала, потанцевать с ним, потусоваться. Вырядилась как дура, но он весь вечер ходил за Настей.

Теперь, когда я вижу ее искреннюю, и мне становится вновь жаль Миру. Вот такая я противоречивая натура.

В конце концов, именно благодаря ей, Костя вышел намного раньше. Ему могли впаять по полной. Он не ответил на ее чувства, а Мира продолжала помогать.

— Да, я завидовала Насте. Очень сильно. — Она опускает глаза на свои ладони с черным маникюром. — Но я не знаю, что тогда произошло. Не знаю. Я веселилась с ребятами и выпила лишнего.

Я молчу, глядя на проезжую часть.

Мира лениво ковыряется в десерте.

— Я скучаю по ней. — Говорю тихо.

— Я тоже. — Она убирает прядь за ухо. — Ты можешь мне не верить, но мне ее не хватает. Я не особо верю в женскую дружбу, но Настя была нормальной девчонкой. Я знала, что она не кинет и не предаст.

— Мира, — она избегает смотреть мне в глаза, — ты не помнишь ничего странного в тот вечер?

Чувствую себя заправским сыщиком. Они ведь так спрашивают.

Она качает головой, и я мысленно чертыхаюсь.

— Тогда я пойду. — Лезу в сумку за кошельком.

— Ты Костика давно видела?

— Он у меня сейчас живет. — Ляпаю я, не подумав, в поисках банковской карты. — Нет, не в том смысле. Его из комнаты хозяйка выселила, поэтому он у меня кантуется пока.

На лице Миры мелькают разные эмоции: от непонимания и печали до удивления.

— Какая комната? О чем ты? У него своя квартира на Ленина. — Мира непонимающе дергает головой.

— Он не смог ипотеку выплачивать, когда его посадили. — Неуверенно бормочу я.

— Это давно его квартира. Какая ипотека? Я документы видела, когда адвокат его делом занимался.

Я тру лоб. Во рту пересыхает. Я ни хрена не понимаю.

Зачем мне врать? А главное — откуда такие деньги?

Чтобы избежать расспросов Миры, я с напускной беззаботностью говорю ей:

— Я с ним поговорю. Похоже, недопонимание вышло. Может, он меня поддержать решил в трудные времена и поэтому соврал? Ну, чтобы я себя неловко не чувствовала, что обременяю его.

Вижу, что Мира хочет развить разговор, потому что у нее, как и у меня, куча вопросов, поэтому благодарю ее и быстренько прощаюсь.

Мне нужно остаться наедине с собой и подумать. Мне надо хорошенько поразмышлять.

Ноги действуют быстрее разума. Я резво запрыгиваю в автобус, который идет на Ленина к Костиному дому.

Быстро добираюсь до новенькой новостройки.

Мне приходится подождать минут десять, пока из подъезда не выходит молодая мамочка с коляской и не пускает меня внутрь.