Хорошая попытка, но нет.

Заглядываю в Настину комнату: Костины вещи и ноутбук на месте, это значит, он пока не надумал уехать домой. Меня разочаровала даже не его выдумка с дурацкими сообщениями, а двуличие и недоверие. О какой дружбе может идти речь без того компонента? Как можно врать прямо в лицо, изображая заботливого друга. Мне не понять.

Умываюсь, размышляя, кому я вообще в своей жизни доверяла: Насте, маме, бабушке, Ане и Роберту. Признаюсь, что и забота Федорцова вызвала в моей душе странное оживление, напоминающее надежду. Надежду на его порядочность и небезразличие.

А компромат? На кого из бизнесменов нет компромата? Если очень постараться, то всегда можно что-то нарыть.

Еще несколько недель назад я считала Марка бездушным абьюзером, а теперь пытаюсь оправдать его. Убираю зубную щетку в стакан и качаю головой своему отражению.

— Инга-Инга, вот что теперь делать? — спрашиваю себя вслух.

Для начала — завтрак. Костя пожарил отличную яичницу и сделал овощной салат. Судя по тому, что еда еще теплая, ушел он совсем недавно. Я ничего не слышала. Сплю обычно очень чутко. Наверное, приснившийся кошмар меня совсем поглотил.

Вспоминаю, что у Антошки сегодня веселые старты, и это значит, что мне нужно до обеда успеть перевести три страницы. Мою посуду и выглядываю в окно. Мою «охрану» по-прежнему не видно.

Ставлю на письменный стол стакан с водой, включаю гирлянду и принимаюсь за работу.

Когда подходит время, я надеваю спортивный костюм, собираю волосы и, плюнув на косметику, собираюсь в школу. С собой прихватываю сменку, как в школьные времена.

Сегодня ветрено и дождливо. Похоже, теплые деньки закончились. Мне лень возвращаться за зонтом, да и время не позволяет. Ненароком думаю, не должны ли парни меня возить? Не все же им таскаться по пятам. Но решив, что могу нарваться на очередную порцию «комплиментов», бегу к остановке.

В школе царит привычная, для подобного заведения, обстановка: дети орут и носятся по коридорам, старшеклассники тусуются у столовой, учителя с недовольными лицами собираются у учительской. Во вторую смену не так много людей, поэтому коридоры кажутся просторнее.

Быстро нахожу нужный класс.

— Инга, привет! — радостно скачет Антошка и пытается меня обнять.

Пытается, но не решается. У него есть проблемы с тактильностью: может, это врожденное, а может, последствия обстановки, в которой он вынужден расти.

— Привет. — Треплю его по волосам.

Почему-то на ум приходит ассоциация с Робертом. Совсем недавно он также, почти по-отечески, трепал меня по голове.

Антошка красный, с налипшими ко лбу волосами.

— Я сейчас переобуюсь, и ты покажешь мне, куда идти, хорошо?

Антошка кивает. Он радостно дергается в предвкушении веселья. Посматривает на меня, а сам пытается хлопнуть ладошкой мальчишку в синей олимпийке. Тот, смеясь, уворачивается.

Затем мы детско-родительской толпой, во главе с учителем в старомодных очках спускаемся в спортзал.

Два часа я скачу в мешках, бегаю и ползаю, вытирая толстовкой пол.

Ненавижу спорт.

Команда родителей поддается, и дети побеждают. Не знаю, как других родителей, но меня эти маленькие исчадия ада знатно умотали. Особенно маленькая девочка без двух передних зубов. Я соревновалась именно с ней, еле поспевая. Она носилась по залу, как маленький гепард с косичками.

Вот и сейчас она радостно хохочет, глядя, как я кашляю, пытаясь выплюнуть легкие.

— Инга, ты видела, как я быстро бегал? — Антошка заглядывает мне в глаза.

Выглядит абсолютно счастливым. Я вытираю пот со лба.

— Конечно! Ты был быстрый и ловкий, как человек-паук. — Отвечаю, тяжело дыша.

Он довольно улыбается.

После соревнований мы пьем в классе газировку с рулетом, переодеваемся и, наконец, когда уже стемнело, выходим на улицу. Дождь льет как из ведра. Надо было все-таки вернуться домой за зонтом.

— Попадос. — Озвучивает мои мысли Антошка.

— Еще какой, Тоха.

Сжимаю его руку, размышляя, что делать. До остановки далеко: промокнем. Ладно я, а вот Антошка может заболеть. Наташа заморачиваться по поводу его здоровья не будет.

Решаю спросить у Федорцова разрешения поехать с его ребятками. Набираю его номер, глядя, как Антошка повис на металлических перилах.

— Слушаю. — Раздается сухо после небольшой паузы.

— Марк Николаевич, здравствуйте! — Вещаю бодрым голосом, желая поскорее попасть домой. — Извините за беспокойство, у меня к вам просьба: можно попросить охрану меня подвезти? В качестве исключения, разумеется.

Слышу непонятный шорох, а потом его голос становится громче, как будто он поднес динамик к лицу.