В лифте я готова кричать от напряжения. Мысли хаотично стучат в черепной коробке, третируя мой разум.

Выхожу на чистенькую лестничную клетку. Подхожу к Костиной двери и долго и протяжно звоню в дверь. Никто не открывает, а чего ты, собственно, ждала?

Глупо прилипаю ухом к двери — тишина. Дверь соседней квартиры открывается. На пороге стоит худенький мужичок и щербато мне улыбается.

— Ищете кого? — Смотрит с интересом.

Отпрыгиваю от двери, уличенная за подслушиванием.

— Эм… да, соседа вашего. Давно его видели?

— Костяна? Да вот на днях видел. — Он задумчиво чешет затылок. — Дня три назад. Я мусор выносил, а он домой возвращался. А что случилось.

— Да все нормально. Просто обещал мне перезвонить и так ни слуху ни духу от него. — Пытаюсь улыбнуться. — Спасибо, я пойду.

— А, — понимающе улыбается сосед, — поматросил девку и бросил, герой? — Спрашивает почти с восхищением.

— Ну, да, типа того. — Разворачиваюсь и иду в направлении к лестнице.

«Костик, что за хрень происходит?», — пытаюсь сдержать слезы обиды.

В квартиру вхожу с опаской, словно меня там, как минимум, чудовище ждет, вместо друга детства.

Всю дорогу я думала, как себя вести. Пыталась найти лучшее решение. В итоге решила просто наблюдать, не теряя бдительности.

Костя не захотел рассказать мне о причине их ссоры с Настей, а значит о причине переезда ко мне он будет молчать. Не скажу, что меня удивила Костина влюбленность. То, что витало в воздухе, вдруг обрело форму.

Мне вспомнилась школьная дискотека, куда Настя провела меня с собой, потому что мама работала, а мне было страшно оставаться в доме одной. Зимой рано темнело.

Тогда я не поняла, почему Костик, прилепившийся к стене в спортзале, буквально прожигает дыру в Насте.

Приглушенный свет, топчущиеся на месте парочки, играет грустная песня «Руки вверх», а Костик не сводит с Насти взгляда. Если мне не изменяет память, он так и не решился к ней подойти.

— Привет, ты поздно сегодня. — Костя выходит в коридор.

Я снимаю куртку, повернувшись к нему спиной. Облизываю губы и чувствую холод в руках и ступнях.

— Привет. — надеюсь моя улыбка выглядит искренне. — Я с Мирой встречалась, но ничего полезного не услышала. Одно и то же: никто ничего не видел и не слышал.

— Ну, так я тебе то же самое говорил. — Костя приваливается плечом к стене и наблюдает, как я роюсь в сумке в поисках телефона.

— Да, но я все равно хочу еще с Мироном поговорить. Он в горах сейчас. И нравится же ему с тяжеленным рюкзаком бегать и на земле спать.

— Пойдем есть, ворчунья. — Улыбается Костя, и от его глаз разбегаются лучики.

Не мог он совершить ничего плохого. У него точно есть причина недоговаривать. Жаль, что он не считает меня достойной откровенного разговора.

Внутри щемит. Что-то я совсем расклеилась.

После раннего ужина я решаю полежать в ванной. Костя уходит работать над новым заказом.

Я сначала чищу ванную, а потом засыпаю в нее соль и выдавливаю побольше геля для пены. Сажусь на край ванной и наблюдаю, как течет вода.

В голове мелькает воспоминание. Я также сижу на краю старой, чугунной ванны у нас дома и взахлеб рыдаю. Девчонки как-то прознали о моей влюбленности в старшеклассника Андрея, волейболиста и обладателя широких плеч, и растрезвонили об этом на всю школу. Андрей, разумеется, тоже узнал и грубо отшил меня. Мне казалось, что наступил конец света. Глаза уже жгло от слез, а в горле горело от обиды.

Скрипнула половица. Я подняла глаза и столкнулась с Настиным сочувствующим взглядом. Это был ее первый приезд домой.

— Кто тебя обидел? — Она села рядом на закрытую крышку унитаза и взяла меня за руку.

Я, подвывая, все ей выложила.

— Я этом дурам все волосы выдеру! — Вспыхнула Настя.

Ее злость — редкое явление. Конечно, я не хотела разборок, но ее поддержка придала мне сил. Я встала и подошла к раковине, чтобы умыться. Настя подошла ко мне со спины и обняла меня за плечи. Наши взгляды столкнулись в зеркале.

— Посмотри, какая ты красавица. — Приговаривала она, гладя тыльной стороной руки мои щеки. — Кудряшки, как у бабушки, темные, блестящие. Глаза очень красивые, носик аккуратный. Да этот Андрей еще локти кусать будет от своей тупости.