— Это все? — Указываю на небольшую, спортивную сумку.

— Жизнь показала, что мне много не надо, главное — ноут.

Он криво улыбается, а я прячу глаза, чтобы он не увидел в них жалость. Реальные пацаны не любят давать слабину. Не любят, когда их жалеют.

Мы садимся обедать. Костя с аппетитом ест суп, низко склонившись над тарелкой.

— Кость, ляжешь в Настиной комнате, хорошо? — Спрашиваю тихо. — Я не могу там спать.

Он поднимает глаза и кивает. Мы молчим. Костя смотрит в тарелку. Капает кран, стуча по нервам.

— Я решила попробовать снова. — Признание дается с трудом. — Решила возобновить поиски. Сейчас позвоню Петру Семеновичу, хочу назначить встречу. Я что-то упустила. Что-то не так. Я всегда знала это, но мне было очень страшно узнать правду, Кость. А что, если она мертва? Я еле пережила то опознание. — На последней фразе я давлюсь всхлипом и закрываю лицо руками.

В морге пахнет смертью — кислый, пронзительный запах. Молодой следователь привел меня в нужное помещение. Патологоанатом ругался по телефону с женой.

К счастью, рыжеволосых девушек не так много — эта была крашенной в медный цвет. Я была на опознании только один раз.

— Не она. — Выдохнула я и бросилась на улицу.

Меня рвало от нервного напряжения. Потом я плакала на лавочке, разглядывая нарисованные на аллейке классики. Я думала о ее родителях и муже, а может быть, она вообще никогда не была замужем. Мне было стыдно, что я радовалась, потому что это была не Настя.

Костя обнимает меня и гладит по спине, как в ту ночь перед арестом.

— Отвезу тебя. Все будет хорошо, малая. Я рядом. — Я отстраняюсь и судорожно киваю.

Рассматриваю маленький шрам над верхней губой. Из подростка с впалой грудной клеткой он превратился в двухметрового здоровяка.

Вытираю глаза бумажным полотенцем и поднимаюсь из-за стола.

— Я пойду поработаю. Чистые полотенца и белье в шкафу в коридоре. Если что — зови. — Сжимаю его плечо в знак благодарности и иду в свою комнату.

С трудом концентрируюсь и до вечера занимаюсь переводами. Костя ведет себя очень тихо. Иногда скрипит пол, и свистит чайник на кухне.

Я созваниваюсь со следователем и договариваюсь о встрече. Он сразу вспоминает меня, поражая профессиональной памятью. Слышу удивление в его голосе. Сбрасываю звонок и пробиваю дорогу — ехать минут сорок, не считая поездки по городу.

Дверь Настиной комнаты открыта. Костя переоделся в шорты и серую футболку. Лежит на кровати с ноутбуком. Подхожу и сажусь рядом. Он снимает наушники. На экране открыта страница фотошопа с чужой свадебной фотографией. Невеста совсем молоденькая в белом платье, похожем на торт, и с длинной фатой. Рассматриваю чужое счастье.

— Не спится? — Костя продолжает щелкать мышкой.

На экране мелькает изменение цвета и насыщенности.

— Сейчас пойду. Зашла предупредить: хочу выехать в десять, чтобы не по пробкам. Нормально?

— Хорошо. — Костя кивает. — Я еще поработаю — срочный заказ взял.

— Уже ухожу.

Взгляд падает на Свечкин письменный стол с беспорядком трехлетней давности. Неожиданно для себя озвучиваю вопрос:

— А почему вы с Настей перестали общаться?

Последние два года перед исчезновением Насти Костя не появился ни на одном дне рождения, отговариваясь работой. Даже медведя прислал курьером.

Я спрашивала Настю, но она отмахивалась, а последний раз вовсе — наорала на меня. Это совсем на нее не похоже. Тогда я списывала это на разрыв с Федорцовым, но теперь интуиция мне шепчет, что здесь что-то не чисто.

Когда я навещала Костика в тюрьме, было не до того. Меня интересовало: как он и что нужно. Кроме того, выматывали досмотры и многочасовые ожидания своей очереди на морозе.

Еще до того, как он успевает ответить, я понимаю, что он соврет.

— С чего ты взяла?

— Ты резко исчез из нашей жизни. У любого бы возникли вопросы.

— Глупости. — Отмахивается он. — Свечка погрузилась в личную жизнь, работу, планировала свадьбу. Это нормально, что друзья в такие моменты уходят на задний план.

Да, но Дмитриенко, Аня, Роберт продолжали активно мелькать в ее жизни. Не вижу смысла пытать его. Если у него есть причина недоговаривать — он будет молчать.

Костин взгляд становится отсутствующим, словно он сейчас не со мной, а совсем в другом месте.

— Окей. — Провожу ладонями по предплечьям. — Спокойной ночи.