— Множество букв. На греческий похоже, но очень много символов похожих на эн.

— Э-это… Это иврит.

— Нужно сложить слово, но какое? — завис в ступоре Тревис.

— Марок, я правильно обращаюсь? — спросил Стефан.

— Д-да.

— Как на иврите будет вера?

Мужчина пальцем провёл по песку. Осберт схватил схожие блоки и подвинул к центру. Железный звон пошёл с потолка. Пики устремились к Вестнику, но только они приблизились к нему, как их наконечники рассыпались. Рука Марока упала на землю. Роджер снова сбегал за водой. Придавленный снова пришел в себя.

— Так это ты на входе был!
– догадался парень.

— Я отгонял незваных. Тайна должна остаться тайной, даже если я буду тут.

— А я уж думал, что призраки существуют.

— Н-ну, м… Мои действия не говорят о том, что их нет.

Облегчение Тревиса пропало.

— А другой «веры» нет? — между железными столбами замер Стефан.

Марок снова написал на земле, но уже более длинное слово. Пять букв, пять блоков. Печать открылась.

— Ясно. Символизм. Число это и количество ран у главного мученика, и номер грехопадения.

За кругом лежал ящик, который Осберт тут же вытянул щупальцей.

— Я-я горжусь вами, друзья. А теперь, уходите отсюда.

— Но Марок…

— Я-я всё сказал! Спасибо вам за то, что за эти годы я смог снова поговорить с кем-то.

— Пошли, Роджер. Так надо.

Вестник нехотя ушел с немцем.

— Поднимешь нас?

— Конечно.

Парень закрыл глаза.

Оказавшись на поверхности, всё было спокойно. Как вдруг, порода просочилась вниз, обвалив целый квадрат скалы.

— Жаль его, — угрюмо произнёс Стефан.

— В этот раз тебя можно успокоить? — радостно ответил Тревис.

Немец обернулся. Рядом с парнем, у колодца, оперевшись на него, стоял, дергая ногами, Марок.

— Упрямый до конца. В тебе больше схожестей со мной, чем мне казалось.

— Ты как? — обратился к спасённому Роджер.

Удар в лицо сломал парню нос.

— Ау!

— Если ты думаешь, что я как твой друг пощажу тебя, то нет. Мы всё ещё утратили слишком много, чем моя свобода, — рассердился Марок.

— Ладно, я не надеялся на благодарность.

— Товарищ, пока я пытаюсь открыть этот сундук, ты можешь преподать ему больший урок.

— Эй! Ну уж нет. Я не намерен получать тумаки за спасение жизней. Дай сюда, я сам его открою.

Тревис выхватил груз у Стефана и поставил на землю. Внешний вид у ящика был довольно необычным. Вместо религиозных деталей или вычурностей, он был покрыт костями по рёбрам, а вместо замка выступал череп.

— Бедная собачка, — сжалился Роджер:

— На простой ларец пошла.

Вестник пытался открыть челюсть, скрывающую щель для ключа. Надавив очень сильно, он отломал её.

— Упс. Прости.

— Ты сейчас с костями болтаешь.

— Отстань.

Пальцами парень схватился за оставшуюся часть. Внезапно, большой палец проткнулся клыком верхней челюсти. И, что более, странно, кровь исчезла сразу же. Сундук задёргался.

— Роджер, лучше отой…

Парень очнулся. Иерусалимский Вестник и Стефан тоже. Все трое лежали отброшенными. Немец медленно вставал, показывая усталость. Тревис подошел к нему, и поднял за руку.

— Ты цел? Что случилось? — спросил он у Осберта.

— Я сам не понял. Нас что-то толкнуло. Смотри!

Ящик был открыт, но на нем чего-то не было.

— Эй, — воскликнул Марок:

— А где кости и череп?

— Мы не знаем!
– ответил парень.

Стефан на него положил руку.

— Так. Сейчас главное, не вздумай дёргаться.

— Почему?

— Может стать хуже.

— Что там?!

— Он… На твоей шее сзади.

— Сними его с меня!

Немец вцепился черным сгустком в костяной выступ на спине Роджера, однако, это обернулось странностью. Вестника оттолкнуло, сильнее чем в первые. Стефан впечатался в ближайший глиняный пригорок. Пришлось сплюнуть кровь.

Шок переполнил Тревиса. Он пытался моргать, тем самым вырвать кости из себя. Кроме клубней дыма ничего не менялось. Переместившись немного вперед, тоже. Последняя попытка.

Рука парня взялась за выступ. И тут, опасность будто поддалась. Словно делая это уже сотню раз, пальцы знали за что схватится. Мышцы раздвинулись без капли боли, а кости, как в хорошо проваренном мясе, слезли без усилий. Что-то белое взмыло в воздух над головой Роджера. Тот чувствовал странную уверенность. Правая рука опустилась вниз и раскрыла ладонь. В неё и упала эта вещь. Около трёх десятков позвонков на ней вытянулись, сделав из себя длинный посох, на конце которого был череп той самой собаки. А из его затылка за мгновение ока появился вытянутый нарост, заострённый снизу, как лезвие. Коса из чистой кости.