— Но, почему мы тогда остались целы?

— Его остановили. Двое восстали. По их мнению, хаос сам вернется в равновесие, как и должно быть. Конец, наверное, ты знаешь: часть людей, что не ушла под воду, осталась здесь. И всё началось сначала.

— А что Брин?

— Как и любое наказание, оно должно было быть подтверждено. Суд в наднебесье был не только их, но и нашим процессом. Души тех, кто уже попал туда, тоже были участниками. Однако, случилось… Неожиданное. Сентинель оправдал себя в глазах всех. И ведь правда, мир был слишком испорчен, чтобы его не очистить. А Брин очистил Землю не до конца. Поэтому, он оказался правым.

— А остальные?

— Брину понравилась идея суда. Он решил разделить Седалис на три половины. В одной сидел он сам и те, кто примкнули к нему, в другой был посажен Инфербас и те, кто отринули Сентинеля, а Милита села на перепутье. Здание суда появилось, но судей там нет. И Милита просто встречает заблудших путников, как указатель.

— Так, зачем ты мне это рассказала?

— А вот затем, Роджер. Сюда возвращаются не только Вестники. Бывает всякое, но по большей части спускаются сюда светлые.

— Ангелы, что ли?

— Ты прав, но ты знаешь значение этого слова? Это аббревиатура. Anglean Altar, что переводится с латыни, как «Благородно Парящие». А Deformemmonstre — «Ужастное Чудовище», что не удивительно для демонов.

— Ангелы — это союзники Брина?

— А демоны — прислушавшиеся к голосам Милиты и Инфербаса. А ты догадливый.

— И что, у вторых даже рогов нет?

— Людской разум не чурается выдумки. И очень рад принимать её за правду. Вид нечисти придумали не мы.

— А кто же тогда?

— Это была задумка Брина. Нужно было показать, кого слушать можно, а кого нельзя. А многие поверят явно не тем, кто в чёрном.

— Погоди. У меня вопрос возник. Почему ты уверена в этом? Разве, Дьявол не тот плохой парень, который может рассказать любую байку и подставить?

— Посмотри на свой Пактум.

Вестник, закатив глаза, снова оголил договор.

— Смотрю.

— Что написано, рядом с твоей кличкой?

— Сво… Стой.

Там было написано «Человек».

— Хорошо. Да, я правда человек. Похоже, что рай для собак или кошек действительно существует, хех.

— А теперь посмотри на мой.

Мари поставила ногу на лавку и подняла край джинсов. Рядом с именем было другое слово.

— Я была там, Роджер. И демоном меня прозвали не за тёмные волосы.

— Матерь Божья! Ты же сказала, что Милита встретила тебя на машине. Я думал, что ты умерла недавно.

— Это и вправду была машина. Я же сказала, я там пару недель была, как минимум, задавая вопросы.

— Ладно, хорошо. Ты там была, а значит это было. Верю. Но, раз ты демон, то Вестники…

— Не додумывай. Вестники были созданы также по требованию Брина. Я тебе больше скажу, раньше нас было не двенадцать. Нас переформировывали.

— Первыми были Всадники. Ну там Смерть, Война, Чума и Голод?

— Сиз, Ровос, Мурра и Фамер. Первые, среди цепных псов.

— Воу, а я думал, что Милита — хорошая наездница. А что с ними стало?

— Мир едва не треснул по швам. Четверых слишком мало, чтобы рассудить дальнейшую судьбу. Поэтому, их упразднили, поставили нас и стали менять, а ангелы… Они за нами присматривают.

— Картинка складывается. Правда я что-то у того слепого недоморалиста в кожанке не заметил куриных отростков.

— Я же тебе рассказывала. Брин их выдает за заслуги, не всем.

— Сам не добился, зато другими потакает, понятно. Но, почему с нами сейчас уже не стоят пару таких?

— А мы ничего и не сделали, чтобы к нам подошли. У них, по их словам, дел невпроворот.

— Ладно, спасибо, что просвятила. С меня причитается.

— Мы квиты, Роджер.

— Так, теперь мне надо это всё переварить. Да и скоро вечер наступит. Я тут подумал…

— Появилась идея, куда сходить?

— Своего рода. Не хочешь зайти ко мне в гости?

Мари немного покраснела и расширила веки.

— И что мы там будем делать?

— Я хочу узнать тебя поближе. Всё это время ты рассказывала, как устроен мир вокруг нас или тебя, но про себя ты почти ничего не говоришь.

— Мне просто не кажется, что это будет интересно.

— Ты стерпела длинный рассказ о том, как я тихо мирно обживался тут пару десятилетий. Я обязан пережить подобное.