Как вдруг, Вестник почувствовал облегчение. Плоть, кости и кровь турка усохли и рассыпались.

— Тьфу! Это ещё что за хрень?!

— Быть того не может, — шокированная девушка перебежала поближе, на кухню.

— Он поправится? Он вернется в строй?

— Такого не бывает. Такого не бывает.

— Мари!

Мари дергала головой отрицательно и начала плакать.

— Как такое может случиться? Вестники же не умирают!

— Я не знаю… Роджер, я не знаю.

— Нам нужно уходить отсюда, причем быстро. Ты меня слышишь?

— Да-да!
– нервы дёргали голос:

— Пошли отсюда. Скорее, прошу!

— Идём пешком.

— А ты не можешь перенести нас прямо сейчас вниз?

— Здесь камеры. Улики полиции не хотелось бы оставлять. А датчики дыма непременно их вызовут.

— А на стрельбу по дому всем плевать?! Вызволи нас отсюда.

Вестники пригнулись и резво пробежали через выход. Рука парня проскользила по двери, остановившись на месте повреждения. Смятая пуля упала от прикосновения, Тревис её подобрал. В его руках она стала неравномерно краснеть и создавать неприятное жжение в пальцах. Роджер положил её в карман.

— Мари, послушай меня, — Вестник ненадолго остановился:

— Нам не нужно терять сейчас рассудок. Докуну уже не помочь.

— Не дави, Тревис, я справлюсь.

— Это главное.

В коридоре можно было разогнуться, и двое ускорили шаги. Осталось спуститься на лифте. Кнопка первого этажа загорелась от нажатия, кабина закрылась и поехала вниз.

Внезапно, лифт дёрнулся на мгновение и также быстро замер. Панель управления не давала ответа.

— Надо было по лестнице, — воскликнул Роджер и подошел к центру кабины:

— Придётся лезть самим.

Вестник выбил рукой крышку лифта. Руками подтянув себя, он оказался в шахте, куда и поднял Мари. Причина торможения стала ясна: трос был раздроблен выстрелом, отчего даже кончики его волокон слегка накалились.

— Странно. Если он мог выстрелить по верёвке, то почему не стрелял по нам?

Грудина Роджера пробилась очередной пулей. Рикошет. В кисть девушки. Вестник, падая, был слегка подхвачен окровавленной рукой Вестницы.

— Зря я так много шутил, — отхаркивал кровью парень:

— Тебя ещё на то обрёк.

— Нет, что ты. Всё хорошо, Роджер. Это не первый раз, я уже свыклась.

— Приятно кх-ышать.

Тревис чувствовал горение внутри. На него не было времени обращать внимание. Он и Мари уже были готовы к очередному прострелу. Металлический звон словно удар об гонг застыл в ушах. Но они всё ещё живы. Противовес лифта навис прямо перед лицом девушки. Толщина не позволяла его пробить. Согнувшаяся Мари была за этим укрытием также, как и лежащий Роджер.

— Вот черт. Мне даже не везёт в том, чтобы сдаться!

— Решил опять накаркать? — бодро спросила девушка.

Но тишина между атаками была недолго. Траектория изменилась. Пробитый угол лифтовой кабины неожиданно заискрился.

— Он ломает колодки!

— Ну, от падения мне точно хуже не станет.

— А от выстрела в голову, пока ты без сознания от ранений, станет? Нам надо что-то дела…!

Кабина полетела вниз, перебив Вестницу. Впервые за долгое время от безысходности ей стало страшно. Но тут Вестник крепко схватил свою решительную гостью. Лифт вмялся в место падения, а несущий двигатель подорвался от деформации.

Роджер очнулся на диване завернутым в покрывало. Немного согнувшись вперед, Тревис почувствовал боль в груди. Вестник был без майки, с ватой и намотанным поверх неё бинтом на груди. Вокруг было спокойно. Солнечные лучи били из окон на кухне, соединённой с залом широким проёмом, где диван и стоял.

— Проснулся, пасовальщик? — голос Мари перекрывался шкварчанием яиц на сковородке и стука лезвия ножа об разделочную доску:

— Сколько ложек сахара в кофе кладешь ты?

Вестник неловко встал с постели. Схватившись за грудину, он зашел в кухню.

— Я пью начистую, спасибо. А вчера…?

— Забыл уже? Или взрыв контузил?

— Я, скорее, не уверен в случившемся. Я же тебя перенёс, да?

— Ага. Ты был прав, дыму многовато после таких фокусов.

— Затем мы уехали на твоём мотоцикле…

— И ты потерял сознание. Дай, к слову, посмотрю.

— Мне не каждый день в сердце стреляю… Ай.

Вата немного прилипла к ранению. Кровотечение прекратилось, но следы были видны до сих пор очень чётко.

— Тебе повезло, что пуля прошла навылет. Я не умею доставать их.