— Нет, всё в порядке. Ты всё равно не поймёшь.

— Погоди. Почему? Попробуй рассказать, прошу.

— Мой друг был полицейским. Вечерний вызов. Ребячье «делило» районы, ясное дело, перестрелка. Он погиб там.

— Мари… Мне очень жаль, но ты не права, что я тебя не пойму. Как бы это не было странно, но я такой же.

— В смысле?

— Мы абсолютно одинаковые. Я понимаю, что ты чувствуешь.

— Руку покажи.

— Что?

И тут, пазл чутка дернулся в сторону разгадки. Двери вряд ли были открыты персоналом. Их выбили.

— Ну, татушку на руке.

Если бы судьба создавала такие совпадения абсолютно пьяной, то Тревис попросил бы посоветовать марку пойла. Вестник оголил Пактум.

— И правда…

— Ну, вообще я о мертвых друзьях.

— Что?

— Люблю такие моменты. Непримечательная завязка. Неожиданный поворот. Ты тоже из таких? Из защитников порядка?

Мари расстегнула куртку. Бросив её на пол, она расправила плечи, издавая неприятный хруст. Блузка всё это время была порвана. Из двух прорезов со спины вырвалась ещё одна тайна. Крылья, абсолютно черные, что в ночи их с трудом можно было увидеть.

— Ладно. Не настолько похожи. А как ты нашла меня?

— Я тебя не искала, Рудгер. Ты это сделал.

— Я? Я бы не смог это так просто сделать.

— Ты пожелал найти себе подобного. Пактум выполнил эту просьбу. Тебе, разве что, повезло, что я была в городе. Такой фокус на большем расстоянии не сработает.

— Ясно-ясно.

— Теперь моя очередь вопросы задавать. Какая у тебя травма?

— Травма?

— Значение латинского слова, которое сказали тогда. Витиум.

— Ясненько. Ну, могу переместиться или переместить вещь в то место, какое себе представлю. Только надо быть поосторожней с датчиками дыма. У меня выхлоп есть, как у старого драндулета.

— Покажешь?

Парень зажмурился и оказался за спиной девушки.

— Ну как?

Вестник чуть не упал с крыши, благо его успела поймать Мари.

— Такая же сильная?

— Да ещё и летать умею, прикинь?

— А где твой?

— Мой…

— Пактум.

— А, на лодыжке.

— Смерть правду говорила. Иногда некоторые выпендриваются, хех.

— Я ведь могу и отпустить.

— Извини, не надо.

Девушка подтянула Рутгера обратно.

— Ты про Смерть сказал.

— Ага. Стерва, каких поискать.

— Почему ты её не называешь по имени?

— А разве это не её имя.

— Сколько примерно ты пробыл в Седалисе?

— Где?

— Так, ясно. Новичок.

— Эй. Один меня уже так назвал, зря ему челюсть не свернул. Поаккуратней со словами, пожалуйста.

— Извини. Просто ты правда так мало знаешь об этом месте. Смотри, ты же помнишь, куда ты попал, сразу как умер?

— Да. Там было очень пусто и темно.

— Воу, а ты явно не думал о смерти.

— Не приходилось.

— Ну, я не к этому. Седалис, то место, что указано в Пактуме, это та пустота.

— Так вот, что это такое. Приму к сведению.

— У разных людей разное его представление.

— А какое было у тебя.

— Я попала на дорогу.

— Тебя грузовик сбил?

— Нет, не важно. Я шла по ней, но дорога была бесконечна. Пока ко мне не подъехала красная машина. В ней и сидела Милита.

— Я так понимаю, Смерть?

— Угу. Милита Мор, одна из трех.

— Пафосно.

— Потом она мне показала два выхода. Один конец дороги был покрыт льдом и снегом. Из-за вечной метели в нём нельзя было оглядеться. Другой же был солнечным, с пышными полями пшеницы по бокам.

— На ферме росла?

— Говорю же, не важно! И затем, она предложила сойти с дороги.

— А сколько времени ты провела там, тогда?

— Временем вряд ли можно воспользоваться, чтобы сказать. По ощущениям, недели.

— Эх, женщины, найдете, о чем поговорить, даже в загробном мире.

— Не осуждай.

— Я, скорее, хвалю.

На лице Мари снова появилась её малозаметная ухмылка.

— Спасибо, что поговорил. Я последнее время только и делаю, что убегаю от проблем.

— Не за что. То есть, ты даже байк оставила бы здесь?

— Забрала бы как-нибудь потом. Думаю, ты бы понял, как мне сильно иногда хочется немного полетать.

— А ты ни разу не думала, почему тебе дали именно крылья?

— Когда я делилась тоской с Милитой, что-то её тронуло. Может, она бы и к тебе отнеслась более мягче, побудь ты с ней подольше.