Монтажёр посчитал уместным включить закадровый смех.

— А что с машиной, Нэнси?

— Но, как же… Машина пропала после столкновения. Её угнали.

— Лихой же выдался час. Деньги пропали?

— По словам очевидцев, машину именно угнали. Водитель оставил всё, что было внутри. Сумки с деньгами. Около двух центнеров топлива в канистрах.

— Канистры? Далеко же они хотели уехать.

— Да, но самое важно сейчас…

— Последствия этого угона. Спасибо, Нэнси. В течение дня было установлено местонахождение угнанного грузовика. Её состояние позволило сказать, что она заглохла по дороге. Водителя на месте не оказалось, но вот что более интересно. Место поломки находится на выезде из города, у одинокого перекрёстка. Там же, с похожим сроком давности оставлены следы покрышек неизвестного автомобиля. Полиция продолжает расследование. Спокойной ночи.

Этой ночью, самолет вылетел из аэропорта Оклахома-Сити.

Следствие заглохло со временем. Как и вся шумиха. Война закончилась, на её смену пришли другие. Океан информации поглотил газетные заголовки в свои пучины, начав новую часть истории.

В окошко ломбарда постучали. Сигарета уткнулась в пепельницу, телевизор убавил в громкости.

— Здравствуй.

— Вот срань! Погоди-ка… Привет, браток! Сколько лет, сколько зим? — ответил завсегдатай этого уголка.

— Немало, Джек, немало. Ты работаешь?

— А как тут не работать. Ушлые сердцеедки так и прут сюда, дабы сдать вчера подаренное колье за зелень.

— Ты понял, про что я тебя спросил.

— Да-да. Ты — мой постоянный клиент. Боже мой, да ты вообще не изменился! Вы же с сыном моим ровесниками были. Как так?

— Ем овощи. Расценки те же?

— Больше раза ко мне никто не приходил, а тебя, я уверен, увижу и в третий… Извини, но теперь дороже. Пришлось менять станок. Ручной пресс даже бомжара определит, как подделку. Как заметят, меня ж по заказчикам вычислят. Ты знаешь, сколько дают за липовые документы? Погоди, ты же не сидел? Сколько мы не виделись. Пять-десять…

— Нет, ко мне не было вопросов. Такую шестерёнку, как я, трудно проверить. Сколько стоит на этот раз?

— Полный фарш — штука. Берёшь?.

— Две трети от зарплаты. Ты с таким прибыльным бизнесом виллу не приобрёл?

— За такое могут спросить. Жирдяи в галстуках не любят, когда у кого-то растёт достаток. Приходится прятать в матрас. Решился, нет?

— Чёрт с тобой. Имя помнишь?

— Рад-Руд… Рудгер Тревис, если я не запамятовал?

— Да, всё верно.

Паспорт был просунут через стандартный ящик выдачи-приёма. Седоватый мужчина полного телосложения встал из-за окошка с кассой и подошел к большому аппарату, скрытому от чужих глаз так, что только напоминающая тумбу часть виднелась в проёме.

— Дата рождения прежняя?

— Нет. В этот раз там должно быть 3 февраля 1966 года.

— С изменением даты будет дороже.

— Не наглей. С первого раза запомнил, как ты торгуешься.

— Ладно-ладно, шучу. Слушай, а разве это не тот же день, что был в прошлый раз? Чего не изменишь?

— Так надо, пока что.

Морщинистые пальцы потыкали комбинацию цифр на механической клавиатуре, и машина включилась. Манипулятор сверху плавно передвигался, но резко останавливался, на мгновение запуская тоненькую струю лазера.

— Пока что, номер дня — единственное, что я могу сохранить настоящим.

— Ещё мгновение… Готово.

Мужчина взял документ и пронес через начадивший дым обратно в ящик.

— С днем нерождения! Про оплату не забудь.

— Момент. Да где же…

— Что, забыл бумажник.

— Нет. Вот же он.

С рук сошла дымка, оголив кожаный кошелёк.

— Пора менять линзы. Так и материал спалить недалеко, дымится как.

Частью скрученные, частью прямые купюры упали в бокс.

— Я надеюсь, моё появление спустя такое время, моя внешность не размяла твой язык? Рот всё ещё не будет открываться попусту?

— Парень, мне без разницы, сорок три тебе сейчас или двадцать один. И тебя я вообще вижу второй первый раз.

— Тебя услышал. Прощай.

Такси, стоявшее неподалеку, снова приняло своего клиента в салоне и уехало. 8-ая Южная Авеню. Муравейник с кучей квартир, зато отличный вид на озеро Мичиган.

Ключ в замке шестьдесят первой сделал двойной оборот. Личину наконец-то можно было не скрывать.

Вестник разулся, разделся и прыгнул на свою кровать.

— Двадцать лет… Такой юбилей надо бы отметить!
– болтал он сам с собой.

Кухню и спальню ограждал стол, на которой уже разместилась пиала. В неё высыпали карамельный попкорн и картофельные чипсы. Затем, посуда была уже на журнальном столике, а парень приподнимал спальный матрас. Полчища черных корпусов устилали деревянный каркас кровати. Коллекционирование кассет стало излюбленным делом Смертного. Особенно ценным считалась кассета с интересным содержанием. Пока мягкая прослойка возвращалась на место, выбранный фильм прожевался видеомагнитофоном. Легких толчков Вестника было достаточно, чтобы он, в одних штанах с пиалой в руках, подскочил к подушке спиной.