Пышные, завитые темные волосы, крупные красные блямбы, являющиеся сережками, белое коктейльное платье с красной юбкой. Рабочая куртка с масляным пятном на рукаве, запачканная в жире рубашка, кепи шофера с ободранным, обтянутым кожей козырьком. Мужчина, лет так на сорок-тридцать, светя своим железным зубом, улыбался и болтал с подружкой, которую он прижал своей рукой. Девушка была не в восторге от такого поведения, но панику не позволяла показывать публика вокруг. Однако, чаша терпения всё же пролилась, когда её «друг» с перегаром тянулся к ней губами. Тоненькие ручки не казались хорошим аргументом, пока спутница с недюжинной силой не оттолкнула пьянчугу. Звук пощёчины было слышно громче телевизора. Девушка осознала, что натворила, и, поняв, как рассержен был её знакомый, она решила смыться. Алкоголь в крови не способствует скорости передвижения, но мужик погнался за ней. Дальше прозвучал женский крик.

Если для пожарных сигналом является огонь, то сейчас Роджер слетел со стула не просто так.

— Ну неужели нельзя было бежать на открытую улицу, леди? Вероятность вас прирезать меньше же будет, — размышлял Вестник, следуя за погоней, устремляющейся в подворотни.

Глухих тупиков становилось всё меньше, поэтому Трентор немного замедлил шаг, дабы прислушаться.

— Отпусти меня, кретин!
– визжала искательница приключений.

— У тебя совсем мозги не варят, курица ты тупая, — огрызался преследователь:

— Если меня на работе заметят с разукрашенным лицом, то точно вышвырнут. Ты хоть знаешь как трудно сейчас найти себе заработок, а?!

— Я не виновата в том, что ты такой баран.

Прозвучал хлопок. Видимо, парочка уровняла счеты. Вестник выскочил из-за угла. Девушка схватилась за лицо. Черные струйки туши и слез просачивались сквозь ладони.

— А женщин бить — не повод с работы тебя выпереть, придурок?

— Свали отсюда, сопля! Не вырос ещё.

Роджер не продумал такого исхода событий. Внимание парень потерял, а значит убегающей не скрыться. На асфальте стало на камень меньше.

Плечо куртки разошлось, словно от надреза.

— Мда уж, переборщил. Хорошо, что хоть в голову не попал.

Испугавшись, мужик вытащил средство обороны. Его кулак трясся, сжимая револьвер 36-го калибра.

— Ты кто ещё, нахрен, такой?

— Вряд ли тебя сейчас это должно волновать. Девчонку отпусти.

— К-крутой нашелся, да?. Ну, ладно. Детка, уйди. Позже поболтаем.

Спутница пошла на выход из тупика, демонстративно зацепив сумкой своего спутника. Тогда же, она и забыла, в каком положении находится. Напоследок захотелось позлить своего дружка. Роджера поцеловали в щеку.

— Ах ты сук…

Выстрел раздался после того, как Вестник откинул девушку от себя. Пуля въелась в живот, засев где-то в мышцах. Не смертельно даже для не Смертного. Кровь брызнула на лицо авантюристки. Вопль вдарил в уши.

Однако, не радость от превосходства чувствовал пьянчуга, а шок. Трентор сделал два шага и с выпада нанес удар в челюсть. Стрелявший влетел в стену, оставив несколько трещин. В больнице полежать ему стоило бы.

Роджер старался не обращать внимание на ранение, затянув его ремнем. Подхромав к девушке, протянул ей руку. Та отбила её в ответ.

— Урод! Скотина! Посмотри, что ты с моим парнем сделал!

— Совсем, что ли, из ума выжила? Я тебя от пули спас.

— И покалечил моего котика!

— Да? А ты этого «котика» очень любила, раз меня поцеловала, а?

Девушка, сидя на полу, била ногами об землю, как маленький ребёнок.

— Ты бы лучше скорую вызвала, ей богу, — уходя, Вестник скорчился от необычной вентиляции в прессе.

Багровые капли пунктирной линией плелись за Роджером. Живот горел, но исцеления не происходило.

— Не хотелось бы, чтобы внутри меня остался свинец. Его надо вытащить.

Парень подошел к бару, из которого выбегал. У его задней стены была сквозная тропинка, закрытая с противоположной стороны проволочным забором. Трентор оперся на него, слегка согнув колени. Аккуратно снял ремень. Кровь, будто не сворачиваясь, полилась с новой силой.

— Помыть бы руки.

К счастью, рядом из-под земли торчала заржавевшая водяная колонка. Вестник окончательно сел на холодную землю и левой рукой потянулся к рычагу крана. Но труба и не шатнулась от напора.

— Ранение меня греет, я даже не чувствую на улице мороза, жаль только лёд в водопроводе мне не растопить. Может…

Снова левая рука оказалась у крана, согнувшись в «ок».

— Легонько… Легоньк…

Металлический звон пролился в землю. С кусочками льда на заросшую почву полилась вода. Роджер протёр в ней свои кисти и вытер об остатки порванного свитера. Затем он скинул всю мешавшую одежду.

Более грубым взмахом Вестник заполучил кусок проволоки, перевязанный им в примитивный пинцет. Из-за сомнений его тоже пришлось помыть.