Мимолетное осознание и боль. Вестник скакал на одной ноге, не заметив треснувшей по швам штанины и сломанных пальцев стопы, в легком припадке вокруг себя.

— Похоже, что чувства нельзя отключать на постоянку.

После этого страдательного круга почета, на глаза попалась странная вещь. На абсолютно ровном листе толстого железа появилась крупная вмятина. Дабы быть уверенным точно, Роджер засунул туда ногу. Щель идеально обтекала стопу удивленного парня.

— Тому уроду лучше инструкции для пылесосов не писать. Хм, а может…

Вестник просунул пальцы в небольшое отверстие, между косяком и дверью. То, что раньше казалось неподдающимся и монументальным, начало гнуться и мяться, как дешевый пластилин, сопровождая всё действие тихим металлическим скрежетом. Дискомфорт парень пытался удерживать, но тот слегка просачивался, как капли в старом кране. Проход, который не всякий медвежатник взломает даже ломом, открылся. Роджер радостно подскочил вверх, ликуя таким возможностям, а затем спокойно, будто скрывая своё детское счастье, пошел вниз. Между фалангами от напряжение появились гематомы.

— Использовав бы также свою руку раньше, не обошелся бы простыми синяками.

22 этажа уже находились позади, но на восьмом произошло непредвиденное. Уборщица поднималась навстречу, таща за собой по пандусу тележку с чистящими средствами. Сложно не заметить стук чьих-то ботинок на пустой лестнице.

– ?Qui'en est'a ah'i? — высоким, слегка писклявым голосом произнесла уборщица.

В темноте Роджера не было видно, да и тот застыл, задержав дыхание.

– ?Y por qu'e te escondes de m'i? ?Crees que no te veo? — по тону стало понятно, что эта мексиканка явно рассержена.

— Похоже, что она меня видит. Если ещё что-то скажет, придется импровизировать, — испуганно думал Вестник.

— El ascensor no ha estado funcionando por segundo d'ia. Ganar'e unahernia por tu culpa. !Bueno, lamarcha al trabajo, unjodido borracho!

— Извините, я относил лекарство матери. Она живет выше меня, на десятом, — Роджер напряг связки в горле, чтобы голос казался более низким.

— А, америкьянец?!
– спросила уборщица:

— Неть, вы не ремонтировать лифт, para que arda su demonio.

Мексиканка ушла на этаж, а парень долгожданно спустился вниз.

Города в разных странах отличаются всем, чем угодно, а города внутри одной страны — тем более. Но всегда есть то, что роднит любую, даже самую захудалую общинку на окраине пустыни. Они все оживают по ночам. И Оклахома-Сити исключением не стал. Всё пестрит и горит так, будто человек боится попасть во тьму, поэтому старается этого не допустить. Затем понимаешь, что на улицах ярко лишь для того, чтобы в более глубоких и дальних углах города было как можно темнее. Даже зима такому не мешает. Роджера цепляло всё это дикое бурление вывесок, пьяных гулянок и веселья. Но сегодня вечером он столкнулся и с обратной стороной.

Настал черед выполнить неплохое предложение. Бармен выполнял свой самый необычный заказ:

44 рюмка джина уходила в руки незнакомого и, видимо, богатого молодого человека. Всё начиналось с одной, но на второй Вестник учуял подвох. Джин не был разбавленным, а Роджера подростком косило от любой выпивки, однако, у него ни в одном глазу не виднелось опьянения.

— Двадцать вторую «последнюю»? — спросил он у Трентора.

— Нет. Видимо, с джином мне не везет. Давай попробуем виски.

— Эй, малыш, — к Вестнику обратился поддатый бугай, сидевший рядом:

— А твои родители не узнают, чем ты тут балуешься, а?

Кто-то посмеялся за столиками. Вестник выхватил бутыль с алкоголем, которую бармен бережно выливал в рюмку, и достал из-под края стола, за которым сидел, стакан:

— Моя мать сейчас со своим мужем где-нибудь в Майами, греет ноги на пляже. После моего ухода в армию, она увидела окно свободы, а мне не стоило её останавливать. Не хотелось быть занозой в заднице для ещё молодой женщины.

Роджер налил в граненный до краёв сосуд и опрокинул его в рот. Виски до последней капли влились в глотку не пьянеющего Вестника:

— Нечего детям вытягивать жизнь из своих родителей.

— А хороший ты пацан, однако. В стране таких мало. За тебя, малой!
– произнес тост бугай и выпил рюмку клюквенной водки. От спиртного его лицо покраснело, и он закрыл его рукой, дабы перетерпеть этот алкоудар.

В этом баре не всем было хорошо. Многие либо едва сдерживались от сна, уставившись в трансляцию новостей, либо допивали давно выдохшиеся остатки пива, но среди это полуживой компании сидело ещё двое.