— Ты знаешь, куда идти?

— Печать, которую упоминали в четверостишие, скорее всего, не только защита. Это тайна. Неудивительно, ведь мы ищем многовековую рукопись, сокрытую деятелями церкви. Но ещё, печатью что-то отмечали. А печать — символ государственных сил. Печатью чеканили монеты. Монеты разные, но чаще всего, золотые. Улавливаешь, к чему я клоню?

— Золотой храм?

— Почти. Сегодня пойдем посмотреть на Золотого царя. На его могилу.

По пути казалось, что в гробницу Хозяина Града будет трудно пробиться. По улицам в две полосы с обеих сторон места для автомобилей просто отсутствовали. Всё было занято. Да и по тротуару шло много народу. Но, как оказалось, нужное место не было первым по списку для простых посетителей. Рядом было место поважнее. Шекели в кассу, билеты в карман. Входом выступала небольшая арка с всевидящим контролёром. Внутри был каменный дворик с неосвещенными коридорами куда-то в глубину. На этот раз женщина в красной майке, кремовой юбке и черных очках вела за собой толпу заплативших за билет.

Вестникам представили одну статую, где некогда великий царь играет на арфе, а затем их повели дальше в здание. Потолок был заужен и скруглен по углам, отчего в проходе ощущалось давление. За ним был ещё один внутренний двор, уже с растущим деревом. Он представлял из себя открытую площадку, с которой можно было увидеть приличный кусок города, и не мудрено, гробница же находится на возвышении знаменитой горы Сион.

— Как думаешь, он про это знал? — осматривая здания на горизонте спросил Стефан.

— Что именно?

— Давид знал, что к нему в гробницу будут ходить толпами?

— Я думаю, что любой известный человек осознаёт, что слава будет жить дольше него самого. Её нужно лишь не потерять. Можно сказать, что это очевидно.

— Был бы я известен, сделал бы муляж своей могилы. Люди, как люди — пусть удовлетворяют свои потребности, как могут. А сам бы лежал бы где-нибудь далеко от этого места. Не хочу чувствовать сотни ног на своём гробу.

— А как же родные?

— А с родными другая история. Они идут не поглазеть на то, какой у меня красивый труп или коробка для него. Они идут за воспоминаниями. А стоять в огромных очередях, чтобы просто в очередной раз вспомнить, кем для тебя был погибший, для них довольно нечестно.

— А мне показалось, что ты просто социопат.

— Неужели с твоим молодым обликом ты не знаешь, как может быть лживо личное восприятие? Многие про меня так считали, а тебе не стоит.

Перерыв, ранее объявленный экскурсоводом, закончился. Настала пора главной цели.

Проход вглубь был таким же маленьким, если не ещё меньше. Однако, закончился он довольно просторной комнатой. Здесь и располагалось мраморное сооружение. Прямоугольные стенки, накрытые треугольной крышей и красной, шёлковой тканью. От середины гроба шла перегородка, не дававшая заходить за неё туристам. Рядом с покрывалом, в избытке украшенном религиозной символикой, обычно приняты песнопения, но на момент прихода туда Вестников и остальных никого там не оказалось.

— Видишь что-нибудь? — шепнул Тревис Осберту на ухо.

— Ничего, абсолютно. Никаких печатей вокруг.

— Тогда, попробуем сымпровизировать.

Вестник поднял руку.

— У вас появился вопрос? — сказал экскурсовод.

— Да, извините, что врываюсь в ваш интересный монолог, но вы не знаете, имеет ли эта гробница какое-нибудь отношение к христианству?

Роджер был выведен охранной за территорию. Через пару минут к нему вышел Стефан.

— Гробница Давида — центр иудаизма. Простительно, что ты не знаешь.

— И что теперь, я в их глазах враг народа?

— Нет, просто такие вопросы задают люди, просто пытающиеся разозлить окружающих.

— Это она тебе рассказала?

— Ага, а ещё ответила на твой вопрос. В 12 столетии здесь бушевали крестоносцы. Оставили кое-что. Монастырскую крепость.

— И это она?

— Почти. Здание перестроили, но некоторые намёки на это остались.

— И нам надо найти их?

— У меня есть одна идея. Помнишь, что требовалось для открытия печати?

— Вера?

— Креститься умеешь?

— А сын клерикалистов ходит в церковь? Доводилось и не раз.

— Перекрестись, смотря на вход. Только проверь, нет ли рядом прохожих.

Парень провёл религиозный жест:

— И?

— Знаешь, что такое Церковный раскол?

— Ты решил тут экскурсоводом подработать?

— Перекрестись ещё раз, но большой палец положи на безымянный.

Парень снова провёл этот жест:

— Над головой нимб появится должен или что?

— Как можно медленнее.

— Сказал бы лучше уже.

Рука с двумя вытянутыми пальцами поднялась ко лбу Вестника. И тот увидел. Остальная троица пальцев, сложенная в воронку, указывала на медный круг в углу входа в гробницу.

— Это и есть печать?

— Не думаю. Рядом с этой штукой железная полоса, стоит пойти по её следу.

Гробница располагалась на ровном фундаменте, в то время, как дорога, идущая рядом, спускалась вниз под острым углом. Линия закончилась на цоколе, утыкаясь в один конкретный кирпич основания. Стефан постучал по нему.