— Господь…, - гаркнул бродяга:

— Иисус… Я никогда не исповедовался, но чувствую, что совершаю я огромный грех. Ни смотря на всё, на все проблемы у меня, я в глубине души в тебя не верю.

Неразборчивая речь наполнилась смешками.

— Какой же бред! И кто же на это поведется, а? Только больной на бошку.

— Не серчай на людей, ибо мы все равны и равными не будем — озвучил неизвестный голос.

У бездомного от страха задрожали колени. Ладони дрожали и до, от спирта в крови. Он развернулся, но за спиной было всё также темно и пусто.

— Кто здесь? Не подходи, я может и прибухнул, но вдарить тебе смогу.

— Я здесь, перед тобой, — огласил неизвестный и вышел из тени.

Бродяга обомлел, признав в его лице явителя Небесного Грааля и тотчас упал на колени.

— Не нужно мольб, я лишь несу свет в тьму твоей поврежденной души. Встань.

Незнакомец протянул кубок, полный воды.

— Выпей и вера тебя очистит.

Уверенный, что выхода нет, бездомный сделал первый глоток. Вода во рту стала крепчать. Язык почувствовал старый-добрый привкус вина, мозг всплеснул немного эндорфина.

— Ну что? Теперь веришь?

— Да, клянусь сердцем, да.

— Ты станешь гласом моим и понесёшь благую весть в народ?

— Понесу. Всю жизнь буду нести.

— Замечательно. Тогда, иди.

И бродяга убежал, захлопнув глухую дверь. Незнакомец же достал из-под балахона телефон.

— Алло? — сказал он в трубку:

— Да, опять незваные гости. Бомж. Поверил, что я — Иисус, мать его! Алкаш бесцветное вино за воду принял. Да, это сработало. Всегда срабатывает. Особенно, против дебилов.

— Для тебя есть задание, — прозвучало из динамика:

— Нужно кое-кого пришить.

— А счастливчик-то, хотя бы, знатный?

— Несомненно. Расскажу детали по твоему приезду.

Первый этаж обветшалого жилого дома заполнился диалогом.

— Это, конечно, хорошо, что ты решил со мной пойти, — размышлял по дороге Роджер:

— Но ты, может, хоть объяснишь, куда мы вообще идём?

— Нам надо на Староместскую площадь.

— Центр Праги? Что ты там забыл, магнитик на холодильник?

— По дороге объясню.

Тревис и Стефан вышли на улицу. Улицы всегда заняты людьми почти на круглые сутки, но в тот момент их было разительно больше обычного.

— Палени Чародейник, — произнес Осберт:

— Чешская Пасха. Идём, я надеюсь, это не затруднит нам поиски.

Вестник полубегом несся к всё большему праздничному скоплению. Роджер пытался его останавливать и узнавать хоть крупицы деталей.

— И что же мы там будем искать?

— Я буду, а ты придумай способ, как отвлечь несколько десятков тысяч людей от одной конкретной достопримечательности.

— Что?

— С одной стороны площади есть важное место. 27 крестов, вмощенных в брусчатку. Туда мне и надо.

— А отвлекать-то зачем?

— Один придётся вскрыть.

— И как мне предложишь это сделать?

— Я был стратегом военного покрова. И кроме артобстрела на закрытой территории вариантов мне не видится.

— Ты вроде хотел отвлечь, а не убить.

— А ты был уверен, что тебе знакомо понятие юмора.

Узкие и кривые закутки города кажутся запутанными только когда пусты. Во время такого фестиваля нужная дорога сама строится и, к сожалению, она всегда одна. Дома вокруг становились всё готичнее, а это значило, что парень с немцем уже совсем близко.

В центре стоял лютый ажиотаж. В расставленных палатках стояли забитые едой и посетителями столы, везде шлялись бродячие артисты, наряженные в средневековые платья и костюмы.

— Ещё бы помоев на улице и я почти что дома, — с ухмылкой подметил Стефан.

Главным же потребителем внимания зевак была установленная огромная сцена. Шум от неё не был постоянным: кроме нескончаемых традиционных плясок и песен, на ней выступали и известные на тот момент поэты.

Сквозь непролазную толпу Вестники оказались у памятника. 27 белых четырёхконечных крестов с четырьмя красными камнями по углам.

— Придумал что-нибудь?

— Ну, с такой позиции всех нужно просто заставить посмотреть на верх. Я даже не предст…

Фейерверк.

За спинами обоих сверкнула пороховая вспышка.

— Как только подашь им сигнал, я займусь необходимым. Свободен.

— А военные привычки, я смотрю, ты не растерял…

Роджер опять влез в мешкающийся люд. Залп был произведен маленькой технической будкой за одной из съестных палаток. Тревис проходил мимо длинной лавки, на которой должны располагаться проголодавшиеся, как тут из-за ширмы, ведущей в будку, вышел мужчина в желтом светоотражательном жилете. Подойдя ближе к кассе, парень услышал, что он заказал себе порцию рульки с кнедликами и пинту пива. По его бурному настроению было понятно, что это первый раз, когда за свою смену ему удалось утолить голод.