— Пошла, — грубо рыкнул бугай и толкнул меня.

Споткнувшись, я полетела на траву и упала на коленки.

— Нет! Алексей! — я думала что готова принять его смерть, потому что он её безоговорочо заслужил, но нет.

Вскакиваю, не обращая внимания на боль и делаю несколько шагов в сторону брата, но цепной пёс сгребает меня в охапку, закидывая на плечо и куда-то несёт. Я вырываюсь что есть силы, бью по громадной спине кулаками, только всё бесполезно.

— Отпусти, урод! — кричу я, обливаясь слезами.

Он уносит меня всё дальше и дальше от брата и меня начинает накрывать самый настоящий ужас и неконтролируемая паника. Не хочу вот так, не хочу. Мозг отказывается работать в нужном направлении.

Из последних сил поднимаю голову, пытаюсь уловить взглядом Алёшку. Голова кружится, но я смогла увидеть как Алёшка стоит, выпрямив спину и смотрит нам в след.

— Где он? — закричала я в спину цепного пса. — Где главный?!

Меня не оставляет надежда, что я, возможно, смогу уговорить его не убивать брата. Цепной пёс игнорирует мои вопросы и удары. Они для него ничего не значат, а потом он резко останавливается и сбрасывает меня. Я ударяюсь о землю животом, да так, что дух выбивает из лёгких. Пытаюсь отдышаться и поднимаю взгляд. Натыкаюсь на до блеска начищенные туфли главаря и позабыв обо всём, вскакиваю. Цепляюсь за пиджак мужчины и произношу срывающимся голосом:

— Я прошу вас, нет, умоляю, не делайте этого. Я заклинаю вас! Не троньте его! Ему нужна помощь, вы понимаете?! — но главарь непоколебим, словно скала.

Он отрывает мои руки от себя и чётко бросает:

— Пошла отсюда.

Я не могу поверить в то, что слышу. Просто не могу. Меня разрывает на части, разум замутневает, и я уже не соображаю что делаю. Рычу и начинаю дубасить в грудь того, от которого сейчас зависит жизнь Алёшки.

— Ненавижу! Ненавижу вас! Будьте вы прокляты!

— Забери девчонку, — спокойно произносит главарь и передаёт меня, упирающуюся в руки цепного пса.

Мужчина хватает меня под грудью одной рукой и уносит. Я понимаю, что это конец. Конец страданиям, конец всему. Сейчас, быть может в эту минуту всё уже закончится. Меня накрывает с ещё большей силой и собравшись, я изворачиваюсь и впиваюсь зубами в шею цепного пса. Не обращая внимания на подступившую к горлу тошноту, я смыкаю что есть силы зубы и чувствую, как прокусываю толстую кожу. Солоноватый привкус крови тут же заполняет рот, и я делаю резкий рывок в сторону. Словно оголодавшая собака, которая рвёт сырой кусок мяса на части.

С диким удовольствием слыщу, как мужчина зарычал и скинул меня с рук. Пользуясь этой передышкой, я оборачиваюсь в сторону, где стоит Алёшка, потом перевожу взгляд на главаря. Замечаю что он уже прицелился и держит на мушке моего брата. Всё, как в замедленной съёмке. Я срываюсь с места, с именем брата на губах. Бегу что есть силы и лёгкие жжёт от недостатка кислорода. Рваное дыхание то и дело прерывается, но я не отвожу взгляд от Алексея. Спина выпрямлена, ноги на ширине плечь. Он уже готов принять пулю. Смотрит на меня, а у самого лёгкая улыбка на губах и безжизненный взгляд.

А потом раздаётся тихий хлопок и тело брата дёргается, и он начинает валиться на траву. Разворачиваю голову в сторону главаря. Он опускает руку и передаёт оружее цепному псу, который прикрывает одной рукой рану на шее, а потом уходит. Уходит.

Я поворачиваю голову и наблюдаю как из под Алёшки вытекает кровь. В этот момент я словно очухалась, пришла в себя и на негнущихся ногах пошла к брату. Чем ближе подходила, тем силы стремительнее покидали меня. В конце концов, я упала на колени и поползла. Каждый рывок давался мне с трудом, к горлу то и дело подкатывало, слёзы непрерывно лились из глаз. Всё расплывалось, но я упорно ползла вперёд. «Быть может, он ещё жив!»

Казалось, прошла целая вечность, когда я, наконец, добралась до брата. Он лежал неподвижно. Я схватила его за руку со словами:

— Алёша!

«Я не понимаю! Не понимаю! Не понимаю! Почему он не двигается? Алёшенька!» Взгляд поднялся к лицу, и я остолбенела, не желая верить в то, что вижу.

Маленькая, аккуратная дырочка располагалась в середине лба. «Нет! Нет! НЕЕЕЕТ! Не может этого быть!» Я пододвигаюсь ближе к брату и холодными пальцами пытаюсь оттереть эту точку. Чёртову точку! Но она не стирается. Своими действиями я лишь размазываю кровь по лицу.

— Это неправда! Очнись! Скажи же что-нибудь! — шепчу я, утыкаясь головой ему прямо в грудь. Прислушиваюсь, но сердцебиения нет.

Мне страшно. Я до сих пор помню смерть мамы, как провела возле мёртвого тела очень много времени в надежде, что она просто спит. Сейчас всё повторяется. Мне кажется, что он заснул и совсем скоро очнётся. Лежу возле него, жду, жду и не могу дождаться. А потом до мня начинает доходить вся абсурдность моих надежд. Это определённо конец. Его больше нет со мной рядом. И никогда не будет. Я продолжаю лежать на его груди, не обращая ни на что внимания. Меня оставили в покое. Никто не подходит и мне хорошо. Находит какое-то безразличие и спокойствие. Приходит понимание того, что случилось то, что должно было свершиться. Он больше не мучается и не мучает других.