Сегодня мне позволили присутствовать на похоронах Алёшки. Отец Сашки организовал всё на высшем уровне. После того, как гроб опустили в землю и закопали, мне позволили остаться наедине со своим братом. Проститься ещё раз. Поплакать, и наконец, полностью отпустить его. Мне стало легче, боль хоть и не утихла, но уже не так сильно грызла сердце и душу.

На обратном пути ко мне в машину внезапно сел мой похититель. От него пахло свежестью и туалетной водой, а ещё только что выкуренной сигаретой. Бомбическая смесь. Я с удовольствием вдыхаю этот запах, не замечая, как погружаюсь в сон.

Август 2020 года.

Марк.

Обрывки последних событий вгрызаются в мозг против воли. Я не хочу вспоминать. Хочу забыть. А лучше сдохнуть.

"Как такое могло произойти?" На этот вопрос нет и не может быть ответа. Чёртова судьба. Раз за разом. Изо дня в день. Каждую минуту. Меня рвёт на части. Я пытаюсь забыть, но увы, это невозможно. Такое не забывается.

Размахнувшись, бросаю очередной пустой бокал в стену. Звон разбитого стекла. Вот точно так же моя жизнь разбилась всего несколько недель назад. Вдребезги. Бесповоротно. Навсегда. Звучит как приговор. А ведь это, собственно, так и есть.

Вокруг меня полнейший хаос. По дому словно мамай прошёлся. Разорванные картины, поломанная мебель, осколки и грязь. И это всё сотворил я. Своими руками.

Алкоголь, какой бы он ни был крепкий, практически не берёт. Да, я постепенно превращаюсь в алкоголика. От меня несет, как от горного козла. Я не мылся с того проклятого дня. Только и делаю, что пью, курю. Иногда сплю. Жизнь перестала иметь для меня хоть какой-то смысл.

— Маринка! — ору я, а у самого виски разламываются. — Неси водку!

Периодически, когда я выплываю из затуманенного алкоголем забытья, мне становится противно от своего вида. Не человек, а животное. Всё понимаю. Я хоть и пьян, но не глуп.

— Марк, мальчик мой.

Голос Марины Яковлевны режет слух. Мне нужна тишина. Абсолютная. Не хочу, чтобы мне хоть кто-то мешал.

— Заткнись! Замолчи немедленно! Дай сюда водку и иди. Уходи! Убирайся!

Мне не нужна её жалость.

Август 2020 года.

Марк.

Тот день стал самым страшным в моей жизни. В тот день я умер. Вместе со своим сыном.

Глаза тут же зажгло, а дыхание спёрло. Стало трудно дышать, словно на меня удавку надели. Щедрый глоток обжигающе-ледяной водки, лишь бы забыть безжизненный взгляд Саньки. Синие глаза так и стоят передо мной, никуда не исчезая. Нет ничего страшнее для родителя, чем смерть собственного ребёнка.

Я мотнул головой, но он не исчез. Смотрит так укоризненно на меня, словно обвиняя в чём-то. Будто знает что я натворил после его смерти.

Август 2020 года.

Ода.

Всё было прекрасно, ничего не предвещало того ужаса, который произойдёт спустя несколько часов.

С самого раннего утра я отнесла завтрак хозяину дома, позже вернулась на кухню за кашей для маленького Саши. Марина Яковлевна приготовила его любимую манную кашу, и я спешила обрадовать малыша. Мне нравилось будить его самой, наблюдать как вначале он недовольно уворачивается от моих ласк, а затем, открывая хитрые глазки, перелезает ко мне на коленки. Обнимает крепко за шею, целует и словно котёнок, трётся.

— Ты прифла ко мне.

— Ну конечно, пришла, маленький проказник.

— Ева, а фто мы сегодня будем делать?

Саша всегда называл меня именно так, и по взрослому ругался на Марину Яковлевну, за то, что та звала меня Одой.

— Для начала ты должен умыться и почистить зубы, а потом позавтракать. Посмотри, мой хороший, Марина Яковлевна приготовила для тебя любимую кашку.

— Хочу, хочу каску, — ребёнок захлопал в ладоши, на миг отпуская мою шею. — Я тебя люблю, Ева. Ты холосенькая! А ты меня любись?

Невозможно оторвать взгляд от его синих глаз. Они с такой невинной надеждой смотрят на меня. Не выдерживаю, и крепко стискиваю его в объятиях, выдыхая:

— Конечно, я люблю тебя!

В тот же миг понимаю, что ни капли не соврала ему. Я, действительно, его любила.

В первой половине дня мы усердно занимались развивающими играми, потом пришло время обеда и тихого сна. Ребёнок уснул мгновенно, а я отправилась заниматься делами по дому. Все-таки уборку никто не отменял. Пообедала, выпила кружку кофе. Марина Яковлевна после завтрака взяла отгул. Не скажу, что в наших натянутых отношениях что-то поменялось, но женщина, определённо, стала спокойнее относится к моему пребыванию в доме. Возможно, до неё дошли слухи, что я здесь не по собственной воле или же это приказ хозяина. Меня, по прежнему, это мало волнует. Беспокоит лишь то, что мужчина не торопится меня отпускать. "Может он ждёт когда поправится гувернантка и тогда отправит меня домой?"