Наверху же возвышалась красная трибуна, за которой стоял высокий юмянин в фиолетовом плаще. Волосы у него были аккуратно зачесаны, в руках - пергаментный свиток.

– О, это же сам директор Ферон, - зашептал на ухо Кэнду Джандел.

Сбоку от трибуны за длинным столом сидели мастера. Кэнд разглядывал высокого мужчину в стильной черной мантии, рядом сидела пухленькая юмянка с копной роскошных золотистых волос.

– А это Принцесса Лилиана Кэнд!
– задергал дракона за рукав Джандел.
– Та самая, о которой я тебе говорил! Она будет нашим администратором...

А директор тем временем продолжал:

– Поступающим ребятам придется выдержать три сложных испытания: первое - экзамен по магиатике!
– загремел его голос так, что Кэнд чуть не оглох - магия явно работала на полную катушку.
– Вторым испытанием будет творческий конкурс! И недаром он называется творческим - на этом конкурсе поступающие представят проекты, в которых продемонстрируют свою изобретательность и находчивость. И третий экзамен: спортивные состязания! Каждый ученик Асфиля должен уметь фехтовать, стрелять из лука, быстро бегать...

Закончив, наконец, с экзаменами, Ферон прокашлялся:

– А теперь прошу любить и жаловать последнюю группу ребят, которые в ближайшие две недели будут участвовать во вступительной гонке за право учиться в Асфиле. Они как раз все в сборе. Наконец-то!

– Это про нас, Кэнд!
– закричал Джандел, и дракон поморщился.

– Итак, следующая группа поступающих...
– громовой голос директора чуть не оглушил Кэнда.
– Попросим друзья: Олеика Менти!

И площадь взорвалась шквалом аплодисментов. По длиннющей лестнице взбежала девчушка в черном платьице с огромным сиреневым цветком.

– Лёйты, быстрее рассаживайтесь!
– прокричал слуга, подтащив Кэнда и Джандела к свободным местам.

Дракон оглянулся: нарядная толпа рукоплескала вовсю, а справа тянулся ряд кресел с высокими спинками, который был занят какой-то ребятней.

"Наверно наши сокурсники", - мелькнуло у него в голове.

А директор, не медля, приглашал уже следующего:

– ...Кроме того, у нас есть поступающий ученик, который уже отличился - он прямо сейчас получит высшую отметку за творческий конкурс!
– и директор бросил торжественный взгляд в сторону Джандела.
– Этот парень заслужил высшей оценки своей блестящей победой на летней Викторине! Прошу на трибуну, молодой лёйт!

И Кэнд ошеломленно уставился на Джандела:

– Гайнер... неужели ты?
– заморгал он. Но уже и так было понятно, что именно Джандел со своей блестящей победой на летней Викторине Юных Изобретателей получает высшую отметку за творческий конкурс!

Площадь взорвалась шквалом аплодисментов, и ошеломленный Джандел поднялся на ноги.

Но не успел он даже ступить на Триумфальную лестницу, как его чуть не сбил с ног мальчишка с медно-рыжими волосами в пижонском серо-зеленом костюме.

– Эй, осторожнее, - сердито начал было Джандел.

Однако рыжеволосый лишь бросил на него удивленный взгляд и буквально взлетел по Триумфальной лестнице!

Кэнд даже вздрогнул: на секунду у него мелькнула безумная мысль, что этот тип пытается выдать себя за Джандела! У Гайнера, видимо, были те же мысли, судя по тому, как он попытался ухватить нахала за рукав.

Но в это время с трибуны загрохотал голос директора:

– ...И это лёйт Ардон Торланд! Победитель Викторины Умных и Сообразительных!

Кэнд даже заморгал: что еще за "Умные и Сообразительные" такие?!

Джандел, похоже, был в не меньшем шоке. Он оцепенело смотрел, как рыжий Ардон взлетел на трибуну и, улыбаясь, принялся пожимать руку директору Ферону.

И Кэнду стало даже жалко друга: мало того, что оценка за творческий конкурс отменяется, так он еще и опростоволосился перед всеми!

– Ты только не расстраивайся, Джандел, - начал было утешать его Кэнд. Но тот мотнул головой, скользнув обратно к креслу.

– Ерунда, меня тоже освободят от творческого! Просто мастер Ферон позже объявит, - кивнул он на трибуну, где директор с улыбкой вручил рыжеволосому красный свиток с мохнатой кисточкой и большой чемодан, обитый блестящими полосками.

– Ваш ученический кейс, лёйт Торланд, - провозгласил Ферон.

Тут "умный и сообразительный" выскочка издал такой восхищенный возглас, будто его уже в Асфиль приняли.